Алиенору охватило раздражение. Какой у нее был выбор, когда Людовик въехал в Бордо летом тринадцатого года? Что бы она отдала, лишь бы отказать ему? Что бы она отдала за спасение?
– Молчи, – прикрикнула она. – Плач и крики не помогут. Думай головой, глупая девчонка.
Гизела сглотнула и устремила на Алиенору умоляющий, испуганный взгляд.
– Есть судьбы гораздо хуже, поверь мне, – мрачно сказала Алиенора. – Здесь ты жила бы в роскоши. Носила бы шелк и бархат и ни в чем не нуждалась.
– Госпожа, я потеряю здесь свою душу, – зарыдала Гизела. – Пожалуйста, не отдавайте меня. Я умру.
– Тебе это только кажется. Я имею право так говорить, потому что это случилось со мной десять лет назад, но я до сих пор жива. – Алиенора повернулась к Жоффруа: – Вот почему император хотел, чтобы все переправились вчера. Если он задержит свои корабли, то сможет купить нас за любую цену – или он так думает. – Ее губы искривились. – Может, он и отозвал корабли, но у генуэзских торговцев есть другие, и всегда найдутся те, кого можно подкупить, чтобы нас переправили. Людовик может делать все, что ему заблагорассудится, относительно присяги на верность, но я не останусь здесь, чтобы мною торговали. – Она положила руку на рукав Жоффруа. – Найдите нам возможность уехать, и побыстрее.
Он положил свою руку на ее в знак заверения – жест, успокаивающий для других, но для Алиеноры передающий гораздо больше.
– Доверьтесь мне, мадам. – Он сжал ее пальцы, поклонился и вышел из комнаты.
– Нужно было мне раньше догадаться, – сказала она. – Я не могу винить политику императора, но нам следовало быть более осторожными. – Она посмотрела на дрожащую Гизелу. – Не бойся. Во мне есть сострадание, я не брошу тебя на произвол судьбы, которую уготовил тебе Людовик.
Гизела сглотнула.
– Когда вы сказали, что я буду жить здесь в роскоши, я подумала…
– Я знаю, что ты подумала, – отрезала Алиенора. – О да, у невесты здесь есть некоторые преимущества, но я тебя не брошу.
Гизела опустилась на колени у ног Алиеноры.
– Спасибо, госпожа, спасибо!
– Хватит, вставай, – раздраженно прикрикнула Алиенора. – Женщины, которые служат мне, должны быть готовы ко всему. Займись делом. Наш багаж упаковали, но, возможно, придется путешествовать налегке. Возьми те вещи, которые тебе действительно нужны, и свяжи их в узел, и не забудь плащ. Кто знает, как быстро нам придется передвигаться.
Жоффруа вернулся в полдень с шестью сержантами, одетыми как слуги, туники прикрывали их броню.
– Я нанял корабль у генуэзцев, – сказал он. – Нам следует поторопиться. Они не пытались остановить нас силой, но могут передумать. Чем скорее мы окажемся на дальнем берегу, тем лучше.
– Мы готовы. – Алиенора застегнула плащ и, позвав своих женщин, последовала за Жоффруа к двери.
У подножия лестницы один из императорских евнухов преградил им путь, но Жоффруа показал ему на фут вытянутого меча, и тот опустил взгляд и посторонился. Стражники, дежурившие у ворот, пропустили их неохотно и даже под угрозой клинка Жоффруа сначала сделали вид, что ничего не поняли. Алиенора повернулась к Марчизе:
– Скажи им, что я отправляюсь в новый лагерь, чтобы поговорить с королем о брачном договоре насчет его родственницы, и я сделаю все возможное, чтобы они меня пропустили.
Марчиза заговорила с мужчинами по-гречески, с мольбами и замысловатыми жестами рук, дополненными взяткой в виде шкатулки с золотыми кольцами, которые подарила Алиеноре императрица Ирина.
Драгоценности перешли в новые руки, и охранники открыли ворота, чтобы пропустить их. Там, на берегу реки, ждали две плоскодонные рыбацкие лодки, стоявшие у причалов в ожидании отплытия.
Сердце Алиеноры сильно забилось, когда Жоффруа взял ее за руку и помог войти на борт. Он держал ее крепко, и она бросила на него благодарный взгляд.
Солдаты взялись за весла и поплыли прочь от берега к ожидавшей их генуэзской галере, нагруженной людьми из армии Людовика, которая шла через Апулию. На борту корабля находился брат Людовика, Роберт де Дрё, который беседовал с командирами.
– Слава Богу, мадам, – сказал он, когда Алиенора поднялась на борт. – Он повернулся, чтобы обнять Гизелу: – Теперь ты в безопасности, кузина.
Гизела слабо вздохнула и прильнула к нему, вся дрожа.
– Я молилась, чтобы ты не бросил меня на съедение волкам.
– Я не позволю им заполучить тебя, – прорычал Роберт. – Я скорее присягну на верность собаке, чем Мануилу Комнину. Пусть мой брат делает, что считает нужным, но моей клятвы у них не будет, и тебя они не получат.
Алиенора бросила на него острый взгляд.
– Людовик все еще намерен присягнуть на верность?
Роберт пожал плечами, глядя, как генуэзский корабль входит в Золотой Рог.
– Он должен так поступить, если хочет получить провизию и проводников, которых обещали греки, но если это будет похоже на все остальные их обещания, я сомневаюсь, что мы многое выиграем. Я уже сказал ему, что отказываюсь, а что касается брака между Гизелой и племянником императора – пусть Людовик соглашается, если хочет, но он не может отдать то, чем не владеет.
Алиенора подняла брови.
– Ты похитишь Гизелу?
