– Ну, слава Богу, это не твоя ужасная музыка, – говорит Рокси, которая появилась в своей униформе официантки. – Он все время ставит мне Roxy Music. Считает это очень смешным, – тут она улыбается мне. После приезда Тима моя дружба с Рокси воскресла из мертвых. Хоть в этом Тим мне помог.
– Джеймс, ты почти закончил? – спрашивает Ирен.
– Да, – отвечает он, обваливая последнее яйцо в панировке и аккуратно укладывая его на противень, покрытый бумагой для выпечки.
– Ну, дорогая, – обращается она ко мне, – это
– Я готова! – говорю я, доставая из кармана свой восстановленный блокнот. – Можете на меня положиться, у меня все получится.
– Очень хорошо, – говорит Ирен с грустью в глазах.
– Только быстро, хотя… эм, Джеймс? – говорю я, и он поднимает голову, при этом его руки все еще в крошках.
– Да?
– Можешь уделить мне пару минут?
– Конечно, – медленно отвечает он, затем кивает в сторону кухонного холодильника. – Мне еще нужно достать салатный цикорий.
Я иду за ним, и ледяная обстановка холодильника кажется весьма подходящей для нашего разговора, но я смело запускаю руку в фартук и достаю свой маленький сюрприз. Он крохотный, но идеальный.
– Белый гриб? – улыбается он.
– Ну, я вспомнила, что в ту первую неделю, когда мы ходили за провизией, Анис сказала, что они твои любимые… Это же так? – я сразу же начинаю терять уверенность в себе.
– В этом году они рано созрели, – замечает он. – Как ты поняла, что искать?
– Читала твою книгу по поиску съедобных растений. Я очень боялась, что ошибусь, но вот сетчатый узор на ножке, верно?
– Верно, – мягко говорит он.
– Я знаю, что на этой неделе у тебя было очень много работы, поэтому я сама вернулась в дубовую рощу рядом с твоим домом.
– Правда?
– Ну, в книге написано, что их нужно срывать сразу, как появятся, иначе до них доберутся черви и слизни. Так что… Извини, не знаю, что делать с одним грибом…
Я чувствую, как внутренне сжимаюсь. И злюсь на себя. Что я думала произойдет? Это один гребаный гриб.
Джеймс направляется в левую часть кухни и поднимает крышку картонной коробки, которая, как я с ужасом вижу, до краев заполнена белыми грибами.
– Можешь положить его сюда, – предлагает он, и я послушно кладу свой крошечный гриб рядом с мощными экземплярами, которые, должно быть, привезли вместе с овощами сегодня утром.
– Мне очень жаль, – решительно заявляю я. – За все. За дурацкий крошечный одинокий белый гриб и за то, что мой не-совсем-парень приехал. За всю эту ложь. – Я слышу, как Джеймс выдыхает и качает головой, а потом все это срывается с моих губ. – Мне так жаль, – говорю я. Ты не обязан мне верить, бог знает почему ты должен верить, но, честно говоря, я думала, что никогда больше не увижу Тима. Появиться здесь вот так? Это в его духе. Мне следовало быть с ним пожестче.
Джеймс смотрит в потолок холодильной камеры, и я продолжаю, потому что он хотя бы слушает, а у меня уже не будет другого шанса.
– Я знаю, что запутала тебя. Я говорила тебе, что мы не вместе, но чисто технически мы были вместе, – говорю я, и мой голос немного дрожит, когда я произношу: – Но это было неофициально. Я не испытывала глубоких чувств к Тиму. В этом и был весь смысл. Просто тусоваться и не думать о том, станет ли это серьезным. – Вот это прозвучало не очень хорошо.
Он смотрит на меня, и я вижу, что он просто ждет, когда я закончу, поэтому я говорю последнюю правду:
– Это не похоже на то, что было с тобой. Совсем не похоже на то, что было с тобой. Прости меня, я не самый открытый человек. Я должна была ясно выразить свои чувства. Моя лучшая подруга говорит, что это потому, что я не верю, что люди достаточно заинтересованы во мне, чтобы волноваться о том, что я чувствую.
Он слегка покачивает головой. «Ты правда так думаешь?» – спрашивает он.
– Я не знаю. Может быть.
– В любом случае поступила ты дерьмово.
– Я знаю, – говорю я, пытаясь заглушить нарастающую тревогу. Я не могу исправить все, что я уже натворила, но очень хочу исправить эту ситуацию. – Что касается Тима. Я хочу, чтобы ты знал, что мои чувства к тебе были на сто процентов настоящими. И сейчас на сто процентов настоящие. И какая бы фигня ни была у нас с Тимом, все кончено. По-настоящему.
Джеймс смотрит на меня, ищет взглядом мои глаза, и я собираю все свои силы, чтобы выдержать его взгляд. Мне нужно, чтобы он увидел эту часть. Эта часть – правда. Его лицо слегка смягчается:
– Но как ты и говорила все это время, ты скоро уезжаешь.
Дверь холодильной камеры распахивается, и там стоит Анис, сверля нас взглядом.
– Мне нужно пойти переодеться. Удачи тебе сегодня, – говорю я, в последний раз улыбаясь с извинениями в глазах, и он улыбается в ответ. Что касается Тима, то здесь, по крайней мере, есть некоторый прогресс.
