– Бутылка недостаточно холодная, – замечаю я Биллу, приподняв бровь. – Можешь дать мне другую из глубины холодильника?
– Хорошо. – Он бросает взгляд на Ирен, которая прикусила губу и, сияя от восторга, устремилась к следующему столику.
Мы справились.
Даже Рассел, который пришел примерно через час после начала обслуживания и начал придираться ко всем, кажется, в восторге от нашей работы.
Мы собираемся за барной стойкой, чтобы выпить, и Ирен наливает несколько скромных бокалов просекко, а кухонный персонал, весь потный и краснолицый, пробирается к нам. Она с ликованием поднимает свой бокал в воздух:
– Вы все молодцы. Блестящий ужин в честь открытия. Я горжусь всеми вами. – Тут она смотрит на меня и кивает, как будто особенно гордится мной, и я чувствую трепет в груди. – За абсолютно новый «Лох-Дорн», – произносит она.
– За абсолютно новый «Лох-Дорн», – повторяем мы все, звеня бокалами. Я обнимаю Рокси, а затем Ирен.
– Да расплатимся мы с кредиторами и разозлим конкурентов! – торжественно произношу я, и все смеются. Я ловлю взгляд Джеймса и пока размышляю, уместно ли будет обнять его, понимаю, что он уже направляется в мою сторону. Он обнимает меня и шепчет мне на ухо «Молодец», и тепло его дыхания на моей шее заставляет меня отстраниться от приступа внезапного стеснения.
– И ты тоже молодец! – Я потягиваю вино из бокала и чувствую, как горят щеки.
– Разве она не умница? – Билл ухмыляется и легонько хлопает меня по спине. – Сделала все на «отлично». – Я с восторгом замечаю, что Билл не присоединился к поглощению просекко.
– Спасибо за помощь, Билл, – благодарю я.
Я оглядываю комнату и ощущаю что-то необычное для меня. Конечно, в первую очередь счастье, но и кое-что другое. Я хочу сказать, что чувствую себя частью команды, но это не совсем то. Я смотрю на Ирен, которая почти упала на барную стойку от облегчения, и отрываюсь от магнетизма Джеймса.
– Как ты себя чувствуешь? – мягко спрашиваю я. – Хочешь еще бокал?
– О да, давай, – говорит Ирен, улыбаясь. – Если каждый из нас сможет проявить ту же самую энергию на банкете по случаю окончания съемок фильма в следующий вторник, нас ждет успех.
– Это очень важный банкет?
– Ключевой. Если мы проведем лучшее событие лета, люди узнают об этом и начнут бронировать у нас большие свадьбы и другие мероприятия на следующий год. А это огромный источник дохода для нас.
– Я уверена, что мы справимся.
– О, я думаю, тебя там не будет, так что не волнуйся. Обычно нам не нужен сомелье, так как там очень маленькая винная карта. К тому же тебе нужно быть здесь.
– Ну, я уверена, что ребята справятся.
– Знаю, знаю. Я так горжусь всеми, что готова заплакать, правда. Они все так много работали и так далеко продвинулись! У некоторых был только самый базовый опыт. Просто местные ребята, правда. И посмотри на них сейчас! Это настоящее чудо.
– Великолепно. – Я наполняю ее бокал. – Все проделали потрясающую работу.
И тут я понимаю, что то, что наполняет мое сердце, – это не только чувство принадлежности команде. Это гордость за себя. Тихая, личная гордость.
Хорошее ощущение.
Коттедж Ирен в точности такой, как я ожидала: эксцентричный, с мягкой мебелью в ярких тонах и причудливыми маленькими украшениями в стиле модерн; гостеприимный, с овчинами и кашемировыми пледами; и практичный, с мебелью и полами из твердых пород дерева. Поездка на машине Джеймса заняла всего восемь минут, но я знаю, что Ирен живет в отеле большую часть недели, и мне немного жаль, что это место так часто пустует.
Джеймс одет в джинсы и черную футболку, а на поясе у него повязан фартук в сине-белую полоску.
– Ты такая смелая, надела белое, – замечает он.
– Я надеюсь, что это подчеркнет кровь, – говорю я, доставая большой мясницкий нож из деревянного блока, стоящего рядом. К счастью, он смеется. От этого я краснею и резко отвожу взгляд.
– Итак, шутки в сторону. Что ты умеешь готовить?
– Подгорелые тосты, – отвечаю я, а он качает головой:
– Я просто не могу в это поверить. Ты работаешь в ресторанах! А что ты делаешь дома, в Лондоне?
– Покупаю готовое. Плюс моя подруга… Соседка по квартире любит готовить.
– Серьезно? А как насчет твоего парня?
– О, – я чувствую, что опять краснею, – ну, он больше любит перекусить шаурмой по дороге домой.
И это еще мягко сказано. В последний раз мы ели вместе в нашей обычной забегаловке в Бермондси. Тим, как всегда, заказал меню номер один: два яйца, два куска бекона, две сосиски, помидор, грибы, жареный тост и черный пудинг, к которому он так и не притронулся. У меня был тост с запеченной фасолью и чашка сладкого чая. Настроение было похмельно-унылым, а Тим был вонючим, потным и раздражительным.
