Летняя работа полностью

– Ладно, ладно, ладно. – Я пытаюсь забыть серое лицо Тима. – Я могу поставить курицу в духовку и следовать инструкциям по запеканию. Могу почистить картошку и морковь. Но у курицы не получается хрустящей корочки, а грудка выходит сухой. Я не могу как следует взбить яичные белки. И не знаю всех настроек духовки. Например, что такое вентилятор с кругом и вентилятор без круга? Если честно, с готовыми блюдами все понятно: от них сильно не располнеешь и есть большой выбор. В один день – карри, в другой – пюре.

– Боже, это удручает. – Джеймс качает головой. – Я не могу заставить тебя полюбить готовить, Хизер, но я собираюсь, черт возьми, попытаться.

Затем он объявляет, что сразу бросает меня в воду и будет учить делать суфле.

– Ты слышал, что я сейчас говорила? Я не смогу приготовить суфле, – напоминаю я ему.

– Сможешь, – возражает он, бросая мне фартук.

– Я даже не знаю, что такое суфле, кроме того, что это пафосное блюдо. И буквально ни один человек в наше время не готовит суфле на ужин.

– Яйца разбивать умеешь?

– Да.

– Сможешь помешать что-нибудь на огне?

– Да.

– Умеешь смотреть на часы и сможешь услышать сигнал будильника?

– Да?

– Тогда ты сможешь приготовить суфле. Положи масло в маленькую кастрюльку.

Он вдруг стал очень властным, и мне это нравится.

Я тянусь вниз под плиту и достаю кастрюлю, которая кажется мне маленькой, но он аккуратно забирает ее у меня из рук и передает мне что-то еще меньше, но очень тяжелое, рассчитанное на пару стаканов молока, не больше.

– Прости, не то.

– Все в порядке.

– Он прикусывает нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Да он получает от этого удовольствие! А я получаю удовольствие от его удовольствия. Он дает мне новенький фартук, типа того, который дарят на Рождество. На нем нарисована размеченная коровья туша: передняя четвертина, вырезка, кострец.

– Как мне включить эту штуку? – спрашиваю я, кося под дурочку.

Он наклоняется ко мне, и его предплечье касается моего плеча, когда он нажимает на кнопку газа и ждет, пока она зажжется. Я чувствую тепло на плече там, где была его рука, и теперь хочу, чтобы другие части моего тела оказались у него на пути. Близость к нему так отвлекает, что мне трудно сосредоточиться.

– Это определенно не самые подходящие условия для приготовления суфле, – бормочу я.

– Сними кастрюлю с огня и добавь муку. Да. Вот так. Соус называется «ру».

– Потому что у него ру-мяный вид?

– Сконцентрируйся, – приказывает он. – Теперь снова поставь кастрюлю на медленный огонь и готовь две минуты, постоянно взбивая. Нет, это не взбивание, это перемешивание. Нужно приложить немного усилий. Вот так.

Он отбирает у меня венчик, и наши пальцы соприкасаются. Смесь стресса и сексуальной химии бьет через край, и я хочу предложить выпить, чтобы успокоить нервы, но не уверена, что это благоразумно.

Он начинает взбивать и делает это правильно, сильно. Я замечаю легкое напряжение его рук и решаю, что теперь его руки – официально моя любимая часть тела.

Джеймс подходит к большому холодильнику из нержавеющей стали, достает копченую пикшу и вынимает из вощеной бумаги.

– Во сколько вернется твоя мама?

– Позже. Через несколько часов.

– О, я думала, она будет здесь.

– Она собиралась, но я попросил ее оставить нас вдвоем. Пахнет печеньем?

– Нет, скорее копченой рыбой?

– Нет, ру? В кастрюле.

– О, да, думаю, да. Типа того. Оно стало бледно-коричневого цвета.

– Круто! Теперь молоко. – Он протягивает мне небольшой кувшин из нержавеющей стали, и я выливаю все его содержимое в кастрюлю.

– Ах… придется начать все сначала, – говорит он, забирая кастрюлю у меня из рук. – Молоко нужно добавлять медленно.

– Вот черт! Извини.

Он опрокидывает мою смесь с комками в раковину, вытирает кастрюлю и возвращает мне. Я вхожу в роль безнадежной студентки, надувшись и сделав кокетливые глазки.

– Не надо. – Он качает головой, пытаясь подавить смех.

– Что?

– Ты здесь, чтобы готовить. – Он вставляет дает мне в руку ручку кастрюли. – Масло! – рявкает он, и я прикусываю губу от восторга.

Но потом я поворачиваюсь к плите и вспоминаю, что вообще-то я хочу готовить, хочу чему-то научиться. Я беру кусок масла, оглядываюсь на банку с мукой и понимаю, что совершенно забыла, что только что делала.

– Уф. – Я поворачиваюсь к Джеймсу. – Я не помню, сколько нужно муки. Я безнадежна.

– Не говори так. Как только ты освоишь базовые правила, ты сможешь приготовить все что угодно. Я знаю, что суфле кажется очень сложным, но с ним ты научишься куче разных техник.

Я решительно киваю и начинаю снова. На этот раз, когда дохожу до молока, делаю паузу, чтобы спросить, как его вливать.

– Понемногу, постоянно взбивая. Мы хотим получить густой, блестящий белый соус.

– Хорошо, – говорю я, желая притвориться, что у меня не получается, чтобы он показал мне еще раз.

– Пора сосредоточиться, соус густеет, – велит Джеймс, и я переключаю все свое внимание на кастрюлю.