И тогда я чувствую раздражение.
Раздражение от того, что он такой чувствительный, и раздражение от того, что он расстроен. Раздражение от того, что мне приходится чувствовать себя виноватой в чем-то. Раздражение, на самом деле, от того, что я попалась и теряю контроль над ситуацией. Раздражение на Рокси. Раздражение на Билла. Раздражение на Джеймса. Раздражение на глупую себя.
– Знаешь, вокруг есть целый мир, – начинаю я в лучшем стиле Птички, – не то чтобы ты его видел. Ты никогда не был за пределами Шотландии, черт возьми.
– Да, – говорит он с полуулыбкой. – Ты права.
А потом он смотрит вниз на мои грязные, безнадежно испорченные кроссовки, и на его лице появляется вспышка чего-то болезненно милого. Несмотря ни на что, он заботится о моих ногах.
А потом он уходит. Исчезает в глубине тропинки, уверенно ступая в своих крепких ботинках, чувствуя себя как дома на этой земле.
Когда он уходит, я испытываю почти приятное раздражение. Как будто у меня сняли огромный груз с плеч. Это к лучшему, думаю я. Мне нельзя влюбляться в этого парня. Будет так много препятствий, что лучше, если все просто займутся своими делами.
Да. Лучший путь вперед – это опустить голову, дожить до конца моего пребывания здесь и убраться отсюда к черту. Больше никаких глупых ошибок. Больше никаких сюрпризов. Просто усердно работать, играть по правилам и свалить отсюда.
Джеймс отменил наши два последних урока кулинарии, понятное дело. А сегодня утром он взял выходной и в очередной раз отправился с мамой к мистеру Макдональду. Ирен тоже ужасно молчалива со мной, и я задаюсь вопросом, рассказал ли ей Джеймс о том, что между нами произошло. Она дала мне выходной на утро, чтобы я, по ее словам, поработала над мероприятием Винного общества.
Я чувствую, что все в «Лох-Дорне» висит на волоске, и мне хочется, чтобы они поговорили со мной об этом.
Но я остаюсь одна и чувствую такую глубокую вину за все, что это невыносимо.
Я беру ключи от внедорожника. Выехав на дорогу, на мгновение замираю, размышляя, куда ехать дальше, а затем сворачиваю на дорогу в сторону Скай и Портри.
Я выключаю стереосистему, опускаю стекла и высовываю правую руку из окна, чтобы почувствовать прохладный воздух между пальцами. На дорогах тихо, хотя уже позднее утро. Когда я пересекаю мост на остров Скай, от потрясающего вида у меня замирает сердце.
Ярко-зеленые поля возвышаются над галечным, скалистым берегом. Овцы, пасущиеся слишком близко к дороге, уносятся вверх по холмам, когда слышат звук моей машины.
Джеймс однажды сказал мне, что это норвежское название: Ski означает «облако», а Ey – «остров». То есть «остров облаков» – из-за тумана, который часто нависает над его зубчатыми горами. Когда мы приехали сюда с Джеймсом в первый раз, это, конечно, соответствовало названию, но сегодня все вокруг покрыто веселой, очищающей душу летней синевой. Голубой цвет радости и надежды. Солнечного света и смеха.
В Портри я пробираюсь к краю пирса, зажимая в руке завернутую в газету обжигающе-горячую рыбу с картошкой, которую я ем с безудержным удовольствием и без капли сожаления – соленый жир свободно стекает по моим пальцам, а холодная банка колы омывает горло шипучей сладостью. Я уверена, что у папы картошка никогда не получалась такой вкусной.
Я бросаю остатки еды чайкам, наблюдая, как они галдят и дерутся в воздухе, пока я подбрасываю каждую пригоршню крошек все выше.
Смотрю вниз, на воду, которая бьется о пирс, так же, как в ту первую поездку с Джеймсом.
Может, во всем признаться? Я снова и снова прокручиваю в голове все возможные варианты. Представляю, как произношу слова «я сделала большую глупость», глядя ему в глаза. Пытаюсь представить, как Джеймс улыбается и говорит, что все понимает, и обещает мне помочь, но это кажется нелепой фантазией.
Как и с Хизер: я представляю, как признаюсь ей во всем. История, которую я рассказывала сама себе, о том, как приехала в Шотландию и назвалась ею, а потом все это обернулось шуткой, над которой мы будем хихикать за кружкой пива, уже давно перестала казаться убедительной. Хизер примет это стоически. Она будет раздавлена тем, что я солгала, и убита горем, что я была так безрассудна.
Я поднимаюсь с пирса и решаю прогуляться вдоль берега. Прохожу мимо маленького магазинчика рядом с кафе, где мы сидели в прошлый раз, и вижу в витрине туристические ботинки. Почему бы и нет? У меня теперь столько денег, а потратить их не на что.
Через несколько минут я зашнуровываю свои походные ботинки за 100 фунтов стерлингов и выбрасываю старые кроссовки в ближайшую мусорную корзину. Почему бы не потратить свои с трудом заработанные деньги на что-то полезное.
Я замечаю знак, который дает мне выбор: подняться на «Глыбу» или пройти по круговой тропе Скоррибрик. Три километра – бог знает сколько это займет времени. Солнце уже высоко в небе, и воздух становится горячим.
