Даше хотелось понять, что конкретно подразумевал дед. Стефана и Марка? Даша не была замужем, она была молода. Ей хотелось немножко веселья. Что тут плохого?
– А Таня борется?
– Она просто не думает о том, чего не может понять.
– Как удобно. Могу ли я быть настолько слепой? Но она читает больше других, как же она может читать «Красное и черное» Стендаля и не видеть разложения, аморальности, похоти под всеми этими нарядными юбками и брюками, которые носят французские леди и джентльмены? Как она может читать так много и ничего не видеть?
– Таня ничего не видит? – Дед удивленно посмотрел на Дашу.
– В том-то и проблема, разве не так? Если бы она видела, как ты думаешь, полезла бы она на то дерево в таком платьице?
Дед покачал головой.
– Что за чудо, – прошептал он, целуя Дашу. – Внучка, я и тебя не понимаю иногда. При всех твоих проблемах ты милая и веселая молодая женщина. Но намеренно или нет, ты не понимаешь свою сестру.
– Не понимаю?
– Конечно. Разве ты до сих пор не разобралась, что Таня видит все насквозь, с самого начала?
– Она не видит насквозь Кирилла и Володю.
– Видит. Но знает, что они безопасны. Так что не тревожься за нее. Тревожься только о собственной жизни.
– Да о чем тревожиться? – упавшим тоном произнесла Даша. – Мы все просто рыбки, плаваем в одной и той же воде. Мы не знаем, что не можем дышать воздухом.
– Ты права, наш выбор слегка ограничен. Но у нас все же не одинаковая жизнь. Ты же видишь Канторовых? Ты думаешь, они плавают в одной воде с нами?
– Да.
Дед молчал.
– Ладно, но они и тебе тоже не нравятся? Таня твердит, что Сайка – плохая девочка.
Не отвечая ей, дед сказал:
– Знаешь, кто нравится мне?
– Таня?
– Нет. Твоя бабушка. Вот она мне нравится. Вот так я на нее смотрю. И воздерживаюсь от всяких суждений.
Но Даше не казалось, что он воздерживается.
– Дедушка, но что же мне делать? – жалобно спросила она, внезапно перейдя на доверительный тон. – Я не хочу играть в эти игры с моим начальником, но какой у меня выбор?
– Ты слишком многое рассказываешь своему деду.
– Но его беременной жене некуда будет деваться, если он ее выгонит, – продолжила Даша.
– Даша, хватит!
Даша ненадолго замолчала.
– Они до сих пор живут в одной комнате с его матерью, – тихо продолжила она. – И куда ему перебраться? Может ли он переехать к нам? Может ли спать в одной кровати со мной и Таней?
Дед не ответил.
– Вот что я имела в виду, говоря о моем выборе. Ты видишь, я пытаюсь. Просто пытаюсь найти немножко любви, дедушка. Как ты и бабуля. У вас было где жить, оставаться наедине, когда вы влюбились друг в друга, когда поженились?
– Это было на рубеже столетий, – ответил дед. – И у нас была огромная квартира в центре города, рядом с домом Александра Пушкина, на набережной Мойки. – Он тоскливо улыбнулся. – С нами жили твой отец и твоя тетя Рита. Мы жили счастливо и благополучно много лет.
Даша напряженно слушала.
– Но все изменилось. Однако даже после революции, когда мы с твоей бабушкой сбежали во время Гражданской войны – во время всего того хаоса, голода и стычек, – мы спрятались и жили в одной маленькой рыбацкой деревеньке Лазарево, на реке Каме, и, если ты спросишь бабушку, Дашенька, она тебе скажет, что те два года в Лазареве были счастливейшим временем ее жизни.
Даша таращилась на него, а дед закрыл глаза и слегка откинул голову, словно должен был рассмотреть нечто, скрывшееся в золотых потоках его памяти, и коснуться счастья, заставлявшего сиять его сердце.
– Так что не слишком беспокойся, – сказал он, когда наконец снова заговорил. – Даже в этой жизни радость возможна. Веселись, милая. Танцуй, кури, смейся, будь молодой. Будь молодой, пока можешь. Все это скоро кончится. А потом у тебя будет масса времени, чтобы путаться с женатыми дантистами.
– Так ты об этом говоришь с Таней? – прошептала Даша. – О Лазареве?
Дед рассмеялся:
– Твоя сестра не сидела на этой скамье и не спрашивала совета.
– Ну да, она слишком занята, лазая по деревьям, как веснушчатая обезьянка, – проворчала Даша.
– Верно. А ты хочешь, чтобы это кончилось и она бы сидела здесь унылая, как ты?
Даша замолчала надолго. Ей нравилась рука деда на ее плечах, а он и не думал ее убирать.
– Защищай ее, Даша, – шепотом сказал дед. – Скоро для нее все кончится.
Татьяна лежала на своей кровати, погрузившись в книгу. Она не пошевельнулась, когда вошла Даша и села на край ее кровати, похлопала по спине:
– Таня…
Она лишь промычала что-то невнятное.
Даша выдернула книгу из ее рук:
– Ты все еще читаешь «Королеву Марго»?
– Я перечитываю. – Татьяна перевернулась на спину.
– Зачем? – Даша рассеянно перелистала книгу. – Здесь счастливый конец?
– Вряд ли счастливый. Чтобы спасти королеву, Ла Моль пожертвовал жизнью, его страшно пытали, он истекал кровью, а потом его обезглавили, а она плакала.
– Она его не забыла?
– Не знаю. История кончается его смертью.
– Она полюбила снова?
– Не знаю, – медленно произнесла Татьяна. – Все кончается его смертью.
Даша улыбнулась:
– Это та любовь, которой тебе хочется, Танечка? Великая страсть, недолгая, закончившаяся пыткой и смертью?
