– Не обязательно. Но в моем доме ничто не должно постоянно раскачиваться, кроме гамака.
– Значит, и не Калифорния? Не долина Напа? – Александр улыбнулся. – Больше никакого шампанского?
Стянув с нее шарф, Александр ласкал набухшие соски Татьяны.
– Ты можешь покупать мне шампанского сколько пожелаешь, – пробормотала Татьяна, слегка прижимаясь к нему бедрами. – Я слышала, они его продают во все сорок восемь штатов. Так что никакой Калифорнии. Или Северной Каролины, Южной Каролины, Джорджии, Флориды…
– Эй, притормози! Флориду мы оставляем про запас. В этом я категоричен.
– Хорошо. Но не Алабама, Луизиана, Миссури, Миссисипи…
– Погоди-ка, – перебил ее Александр. – Миссисипи разве на воде?
Татьяна наклонила голову вбок:
– Это ты так шутишь, да?
– Ох да ладно, нам ведь не обязательно жить прямо на реке!
– Этот штат –
– Ну ладно.
– Идем дальше. Техас.
– Техас на воде? – удивился Александр.
– Ты никогда не слышал о Мексиканском заливе?
– Мы можем жить в Абилине, там точно не слышали о Мексиканском заливе.
– Дальше. Что осталось?
– Европа, наверное, – проворчал Александр.
– Невада. Невада исключается, потому что я не стану жить в штате, где мой муж сможет зарабатывать только игрой в покер в борделях.
Александр засмеялся:
– В самом деле? Тебе не кажется, что покер в борделях подходит под твое определение нормальной жизни?
– Двигаемся дальше. Юта… Ну, возможно. Там настоящие горы.
– Татьяша? В Юте можно мне будет завести еще одну жену?
– Юта отпадает.
Он дразнил ее, целовал, поглаживал, прижимал к себе, терся об нее. Она терпела.
– Оклахома не подойдет, – сказала она наконец. – Просто так.
– И что у нас еще?
– Нью-Мексико, Аризона, Флорида. Флорида – мимо. Землетрясения.
– Тогда и Аризона тоже.
– Что ж, выбор ясен. Нью-Мексико.
Они замолчали.
Александру хотелось в Майами.
Ей хотелось в Финикс.
– Шура, ну же… Там нет рек!
– Соленая река.
– Нет зимы.
– И океана тоже.
– Ничего знакомого, ничего старого. И другие солдаты живут в Финиксе.
– Ты хочешь, чтобы я присоединился к другим солдатам?
– Это последнее, чего мне хочется, но они, по крайней мере, понимают. Ты говоришь, я был на войне, и они кивают и больше ничего не говорят, потому что это им и не нужно. Они знают. Никто не хочет об этом говорить. Вот чего я желаю. Не говорить об этом.
– А в Финиксе есть военная база?
– Нет, но там есть тренировочный центр в Юме, в двухстах милях, и база армейской разведки в Форт-Хуачуке, рядом с Тусоном, тоже в двухстах милях.
– Вижу, мой головастик проделал большую подготовительную работу, – сказал Александр, лаская ее грудь большими пальцами. – В двухстах милях? Раз в месяц?
– Мы все с тобой поедем, проведем там выходные. Остановимся в семейном пансионе. – Она чуть отстранилась от его пальцев. – Мы с Энтом будем осматривать достопримечательности, а ты можешь проводить опросы, переводить, оценивать досье и документы, к твоей и Рихтера радости.
– В Финиксе слишком жарко, – возразил Александр.
Она бросила на него короткий взгляд. Этим утром в Ки-Уэсте было девяносто три градуса по Фаренгейту.
– Здесь тоже жарко и нет океана, – сказал он.
– Там будет много работы.
– Не убедила. Я могу работать где угодно.
– Да, но ты уже пахнул, как лобстеры. Ты уже катал дам на катере. Ты собирал яблоки, и виноград, и кукурузу. Как насчет чего-нибудь получше для тебя, Шура?
На это у него не нашлось быстрого ответа, хотя об одном он подумал.
– Феникс был древней римской птицей, – продолжила Татьяна, – он сгорал, а потом возрождался из собственного пепла. Феникс возрождается.
– Гм…
– Я упоминала о том, что там не бывает холодно?
– Раз или два, – кивнул он. – Но и в Майами холода нет.
– Я знаю, ты любишь воду, но мы можем построить бассейн. В Финиксе нет прошлого. А я именно так и хочу жить. Как будто у меня нет прошлого.
– А у меня будет. Трудно забыть прошлое, когда я со всеми моими татуировками лежу на тебе, Таня. – Длинные ноги Александра обхватили Татьяну.
Убрав его темную руку со своей белой груди и поцеловав ладонь, Татьяна прижала ее к своему лицу.
– Да, я хорошо усвоила этот урок. К добру или к худу, Александр, ты корабль, на котором я плыву… и тону.
– Ты говоришь – тонешь или всплываешь?
Она погладила его по руке:
– Я беру тебя с собой – на наши девяносто семь акров Америки. Нам ничего не остается, кроме как жить там и умереть там. А когда мы умрем, нас могут похоронить рядом с нашей горой. – Она почти улыбалась. – Не во льду, не в мерзлой земле, а рядом с закатом. Мы можем назвать ее нашей Риддархольмен, как то место в Стокгольме, мы можем быть похоронены как короли и герои в нашем собственном Храме Судьбы.
– Так тебе видится, как мы умираем? Ты вот так всегда добиваешься того, чего хочешь?
– Я не всегда добиваюсь того, чего хочу. Если бы добивалась, – сказала Татьяна, глядя на старые дубы, – мы с тобой не были бы сиротами, ты и я.
– Давай купим передвижной дом и поставим его на нашей земле. – Это предложил Александр.
– Ты имеешь в виду трейлер? – Это спросила она.
