– На Русском Севере было чертовски холодно, – сказал Александр. – Ладно, береги себя.
– Буду, пап. И берегу, пап.
Гордону Паше было уже почти одиннадцать, Гарри девять, Джейни почти шесть. Татьяне уже стукнуло сорок пять, а Александру – пятьдесят.
Воскресным вечером двадцатого июля шестьдесят девятого года все они сидели перед телевизором. Татьяна думала о том, как бы ей хотелось, чтобы Энтони был с ними, а Паша сказал, словно прочитав ее мысли:
– Энту бы это понравилось.
И Татьяна спросила Александра:
– Который теперь час в Контуме?
А Александр ответил:
– В Контуме уже завтра.
И тут Нейл Армстронг сделал маленький для человека, но гигантский для человечества шаг и поставил ногу на Луну.
И зазвонил телефон.
Когда он зазвонил, Татьяна и Александр отвернулись от телевизора и посмотрели друг на друга. Их глаза потемнели. Это не мог быть кто-то из Соединенных Штатов. Потому что в Соединенных Штатах все наблюдали за Нейлом Армстронгом.
Татьяна не смогла встать и подойти к телефону; подошел Александр.
Он вернулся с посеревшим лицом.
Что могли бы дети вспомнить о своей матери в тот день, двадцатого июля шестьдесят девятого?
Она с трудом поднялась с дивана и подошла к Александру. Открыла рот, чтобы заговорить, но ничего не произнесла. «Что? – хотела она спросить. – Что?»
– Энт пропал, – беззвучно ответил он.
Ей пришлось закрыть лицо от детей, ей пришлось его закрыть прежде всего от Александра. Она не хотела, чтобы он видел ее такой. Татьяна знала, что ее бесконечная слабость может испугать ее мужа. Потеряв веру, он мог просто рухнуть, как деревенские домики под бомбежкой. Но разве она могла скрыть от него, что пушкинская пиковая дама, предвестница беды, вошла в их дом? Ее ослепили черные вороны, их острые клювы дотянулись до ее глаз…
Татьяна хотела попросить мужа не прикасаться к ней, но он, верный себе, и не пытался к ней подойти.
Татьяна провела ужасные пятнадцать минут в спальне, в одиночестве. А может, двадцать. Потом распахнула дверь спальни.
– Что ты имел в виду, что значит «пропал»? – спросила она, найдя Александра на террасе. – Пропал где?
Александр, еще менее способный куда-то скрыться, просто сидел на террасе и наблюдал за сыновьями в освещенном вечернем бассейне. Джейни стояла перед ним, прилаживая маску и ласты. Татьяна умолкла, пока муж не закончил помогать девочке. Никого больше не интересовал человек на Луне.
Когда Джейн с бульканьем упала в воду, Александр повернулся к Татьяне.
После нескольких успешных вылазок ранее в этом месяце, Энтони дали отдохнуть семь дней. Предполагалось, что он вернется к исполнению долга восемнадцатого июля. Но он не вернулся.
– Возможно, он просто забыл, когда нужно вернуться, – сказала Татьяна.
– Да. Возможно.
– Они его ищут?
– Конечно, они его ищут, Татьяна.
– И сколько уже дней?
– Три.
Вместе с Энтони исчезли его оружие и специальный пропуск, позволявший ему беспрепятственно передвигаться по всем дорогам и городам Южного Вьетнама. Ему только и нужно было, что предъявить этот пропуск, и он мог сесть в любой самолет, в любой грузовик, в любую лодку, и его доставили бы туда, куда ему было нужно. Этот пропуск нельзя было подделать; с ним можно было пройти куда угодно; с ним нигде не могли задержать владельца.
– А с кем он там жил?
– Один. Он сообщил, что отправится в Плейку.
Плейку был городом в пятидесяти километрах от базы в Контуме. Лейтенант Дан Элкинс, друг Энтони и командир разведгруппы, сказал Рихтеру, что единственно странным, если подумать, было то, что Энтони собирался поехать туда один. Он много раз ездил туда за последний год. Но обычно Дан с Энтом, друзья с шестьдесят шестого года, отправлялись в увольнительную вместе, чтобы расслабиться; они бродили по Вунгтау, заглядывали в бары, в офицерские клубы, развлекались.
Другой странностью по размышлении было то, что Энтони до сих пор не подписал контракт на следующий срок службы. Его нынешний заканчивался в августе, но он пока не говорил, что хочет его продлить.
Татьяна и Александр молчали, глядя на купавшихся детей.
– И что думает Рихтер?
– Не знаю. Я ведь не Рихтер, да?
– Александр!
– Чего ради ты на меня кричишь? – Он показал на детей.
Она понизила голос:
– А ты чего ради огрызаешься? Что думает Рихтер, что могло случиться?
– Я не знаю!
– Теперь с чего ты кричишь? – Татьяна глубоко вздохнула. – Они его записали как пропавшего без вести?
Александр на какое-то время застыл, но наконец покачал головой:
– Он был в увольнении.
Они уставились друг на друга.
– И где же он? – чуть слышно спросил Александр. – Разве ты не знаешь ответы на все вопросы?
Татьяна развела руками:
– Милый, давай просто подождем. Может быть…
– Да, – решил Александр, резко вставая. – Может быть…
Больше они не могли говорить об этом.
К счастью для троих мокрых малышей в бассейне, к счастью для их непреодолимых, непререкаемых потребностей.
Но позже, когда дети уже заснули, они стали перебирать письма Энтони. Они сидели на полу своей спальни и как одержимые читали и перечитывали каждое, ища подсказок, какого-то
