– Ты мечтаешь об Америке, Таня?
И Татьяна, слегка смутившись, ответила:
– Нет, не мечтаю, просто представляю прерии.
Сайка рассказала Татьяне, что не знает, где она родилась (как такое могло быть?), но последние несколько лет жила в маленьком городке под названием Саки, на севере Азербайджана, на Кавказе. Азербайджан был крошечной республикой, приютившейся между Грузией и Ираном. Иран! Это вполне могло быть неким доисторическим миром, полным папоротников и мастодонтов, настолько это было за пределами понимания Татьяны.
– А оттуда мы поездом приехали сюда. Осенью у моего отца будет новая работа на севере Колпино.
– Новое место? А чем он занимается?
Сайка пожала плечами:
– Чем занимаются взрослые? Он уходит утром. Он возвращается домой вечером. Мать спрашивает, как прошел день. Он говорит: хорошо. На следующий день все повторяется. Иногда он куда-то уезжает. – Она немного помолчала. – А твой отец путешествует?
– Да, – с гордостью ответила Татьяна, как будто поездки ее отца были отражением ее личной славы, как будто было просто фантастично то, что ее воспитывает отец, который путешествует. – Он на месяц уехал в Польшу. Обещал привезти мне платье!
– О, платье! – Сайка произнесла это так, словно ничего менее интересного и не найти. – Мы не были в Польше, но были в других местах. В Грузии. В Армении. В Казахстане. В Баку, на Каспийском море.
– Ух ты, ты везде побывала! – с легкой завистью воскликнула Татьяна.
Она не хотела, чтобы Сайка
Они сели на какой-то камень, и Татьяна показала Сайке, как едят сладкие цветки клевера. Сайка сказала, что никогда прежде их не пробовала.
– На Кавказе нет клевера? – спросила Татьяна, удивленная тем, что Сайка могла прожить столько лет, ни разу не коснувшись вездесущего клевера.
– Мы жили в деревеньке в горах, пасли овец. Я не знаю, может, там и есть клевер.
– Вы пасли овец?
– Вроде того.
Снова эта неопределенность.
– Что это значит?
Сайка улыбнулась:
– Не думаю, что мы были очень хорошими пастухами. Мы то и дело загоняли овец прямо в волчьи пасти. – (Татьяна повернулась, чтобы лучше видеть Сайку, улыбнувшуюся при этих словах.) – Шучу. Это были не овцы, Таня. На самом деле мы пасли коз. – Она иронически фыркнула. – Я не хочу говорить об этом. Я ненавижу коз. Отвратительные грязные животные.
Татьяна ничего не сказала. Она никогда не задумывалась о козах, но она вдруг почуяла нечто, что заставило ее мягко отодвинуться от Сайки. Смутившись от собственной реакции – но снова этот запах! – Татьяна заставила себя сидеть спокойно, глядя на руки Сайки, странно грязные для раннего утра. Татьяне хотелось спросить о грязи под ногтями Сайки и о темных пятнах на коже, коричневых полосах на пальцах, но тут она перевела взгляд ниже и заметила такие же грязные ноги в сандалиях и попыталась понять, что могла делать Сайка в семь утра, чтобы так измараться. Потом Сайка заговорила, и дыхание, вырывавшееся из ее рта и долетавшее через летний луг до носа Татьяны, заставило Татьяну осознать, что именно вынудило ее отодвинуться, – это был неприятный запах.
Татьяна встала. Сайка пошла впереди, и тут до Татьяны долетел и запах ее тела. От Сайки пахло плесенью и аммиаком. Сбитая с толку Татьяна посмотрела на Сайку, закинувшую руки за голову и потянувшуюся. Но волосы Сайки блестели, как только что вымытые, и лицо грязным не было. Она не была немытой, она просто выглядела и пахла, как давно не мытая.
Девочки остановились друг перед другом. На темноволосой было платье цвета индиго. Светловолосая надела светлое платье с цветочным рисунком. Сайка была на голову выше, ее ступни – вполовину больше, а когда Татьяна присмотрелась внимательнее, она заметила, что второй и третий пальцы на ногах Сайки росли в форме буквы V. Татьяна смотрела на них неприлично долго и наконец показала пальцем:
– Хм… Я такого никогда не видела. Что это такое?
Сайка посмотрела вниз:
– А, это… ну да. У меня сросшийся сустав. – Она пожала плечами. – Отец шутит, что у меня парнокопытные ноги.
– Парнокопытные ноги? – неловко повторила Татьяна. – Что он хочет этим сказать?
– Не знаю. Но ты определенно задаешь слишком много вопросов, девочка. Позволь и мне задать вопрос. Можем мы пойти поиграть с Пашей?
Они медленно пошли обратно к Луге.
– Расскажи мне о нем. Что вы все здесь делаете, чтобы развлечься?
– Что вообще делают дети летом? Ничего, – ответила Татьяна. Сайка засмеялась, и Татьяна продолжила: – Нет, правда. Ничего. На прошлой неделе, например, мы два дня провели, выясняя, насколько длинную веревку мы можем сплести из черники. Получилось около десяти метров. Еще мы ловим рыбу. Плаваем, спорим.
– Спорите о чем?
– В основном о Европе. О Гитлере. О Германии. Я не знаю.
– Да ладно. Вы должны еще чем-то заниматься, кроме споров о Гитлере и плавания. – Сайка вскинула брови.
«Чем же?» – хотелось спросить Татьяне. И что означают эти вскинутые брови?
– Вообще-то, нет, – медленно произнесла она.
– Ну, мы постараемся это изменить, да? – сказала Сайка.
