– Джессика! Семья Николс состоит в клубе с 1905 года, со дня его основания. Счета оплачиваю я, а не твой отец. Поэтому в клубе ты будешь использовать мое имя, или я полностью лишу тебя права подписи. Ты меня поняла?
Чтобы не расплакаться, Джесси представила, будто бабушка, как обычно, не глядя по сторонам, переходит Норс-Бич-стрит и ее сбивает машина.
Джесси извинилась и ушла в раздевалку, где в туалетной кабинке скрывалась одна из сестер Данскоумб – то ли Хелен, то ли Хизер. Близняшка оставила на стойке между раковинами тканевую сумку с вышитой темно-синей монограммой. Джесси посмотрела на сумку. Монограмма гласила «ХАД». Она не знала второе имя ни одной из близняшек, но вполне возможно, даже вероятно, у Хелен и Хизер были одинаковые инициалы. Хотя Джесси считала, что никогда не станет красть у сестер Данскоумб – это казалось гораздо хуже, чем кража в клубе, – она приподняла деревянную ручку и схватила первое, что попалось под руку: пятидолларовую купюру и блеск для губ «Бонн Белл» со вкусом рутбира. Джесси сунула все в карман теннисного платья.
В туалете спустили воду. Через секунду появилась одна из близняшек и улыбнулась.
– Привет! – поздоровалась она.
Сердце Джесси рухнуло: это была Хизер, хорошая сестра.
– Привет.
Однако Джесси решила не тревожить Тигра этой историей. Брату незачем знать, что, пока он геройски сражается, Джесси на Нантакете превращается в прожженную злодейку. Она же не хотела красть. Просто так вышло.
Джесси понимает, что в ее пересказе ответ Сьюз звучит неприятно, а это не так. Тренер жесткая в хорошем смысле слова. Она не хочет, чтобы Джесси даже думала о двух ошибках в матче. Вместо этого призывает ученицу использовать позитивную визуализацию. У нее есть несколько любимых фраз: «Делай удар всем телом! Соберись!» Но Сьюз также дает Джесси советы, которые не имеют никакого отношения к теннису, например: «Никогда не меняй свою девичью фамилию. И сама зарабатывай на жизнь».
– Ты же не хочешь финансово зависеть от мужчины, правда? – спросила Сьюз как-то утром, пока они собирали с корта мячи.
– Хм… нет?
Сьюз подкатила теннисный мяч к белой кроссовке, одним быстрым движением ноги и ракетки подбросила его вверх и поймала.
– Скажи мне, Джесси, есть ли у тебя примеры для подражания?
– Мой брат во Вьетнаме. Служит стране.
– А примеры женщин?
Джесси задумалась. Наверное, стоило назвать маму? Но Кейт не сделала карьеру и не зарабатывала, как и Экзальта. Блэр преподавала, но уволилась, когда вышла замуж за Ангуса. Кирби сейчас трудится в отеле на Винограднике, но она вольная птаха, да еще курит марихуану, и пусть Джесси обожает сестру, примером для подражания назвать не может.
– Ты?
– Чертовски правильно! – И Сьюз подбросила еще один мяч.
Джесси возвращается к письму. Она приказывает себе не отвлекаться.
Джесси снова останавливается. Она обещала Блэр, что никому не расскажет правду, но ведь Тигр далеко, вестей от брата не было уже несколько недель, и кто знает, доходят ли до него письма. С таким же успехом можно запечатывать послания в бутылку и бросать в океан.
Джесси и сама уже знает, как такое случается.
