– Ну необязательно же все должно быть так сложно, – выдохнул он, как будто сдуваясь. – Все может продолжаться как раньше. С одной только разницей: я буду провожать тебя на уроки и иногда целовать на лестнице. И все, это первый шаг, а не большое и страшное будущее, которое ты уже для нас нарисовала.
Он выпрямился, наблюдая, как я размышляю над его словами.
– И ты будешь ходить на мои матчи.
– Я уже хожу на твои матчи, – тихо призналась я.
– Потому что иногда это единственное развлечение в пятницу вечером или тебя туда затаскивают наши родители. Я говорю о том, чтобы ты смотрела на меня и чтобы люди знали, что поэтому ты пришла. Чтобы они знали о нас.
Он уже был готов порвать в клочья очередную мою отговорку, а я не могла этого допустить.
Я зажала рот ладонями, сдерживая все эмоции, покачала головой, а потом из глаз хлынули слезы.
– Прости, – чуть не задохнулась я. – Я не могу.
Лицо Джереми исказилось от раздражения, и он вышел, даже не взглянув на меня.
– Думаешь, стоит позвонить в дверь? – спросила я, уже жалея, что позволила Джесс уговорить меня на топик с длинным рукавом.
Я потянула его вниз, пытаясь прикрыть еще хоть пару сантиметров живота, и Джесс шлепнула меня по руке.
– Прекращай дергаться! Ты так хорошо выглядишь в синем, что я даже завидую.
Она закинула в рот жвачку и засунула обертку в голенище сапога.
Джесс – человек, у которого сумочка, комната и машина были вечно забиты всякими бумажками. Это сводило меня с ума, и обычно именно я срывалась и начинала наводить порядок.
Она приникла к полупрозрачному стеклу на двери, пытаясь заглянуть в дом.
– Как ты обычно приходила сюда летом? Просто заваливалась, как к себе домой? Проходила прямо к его матери-красотке и начинала меня расхваливать?
Я закатила глаза.
– Обычно я прокрадывалась к домику у бассейна на заднем дворе, – я показала на живую изгородь за домом.
– Ну, так мы точно не будем делать, – решила Джесс, оглаживая юбку. – Мы с природой в последнее время плохо совместимы.
– Я бы не назвала «природой» сад с дорогим ландшафтным дизайном, Джесс.
– У меня до сих пор шрамы от летней возни в саду, так что пойдем как нормальные люди.
Она потянулась к ручке двери, но та открылась раньше, чем Джесс успела коснулась медного шарика.
– Привет, – сказал Джереми, распахивая перед нами дверь. – Вы все-таки пришли.
Он взглянул на Джесс, кивнул ей, а потом окинул взглядом меня и мой наряд и задержался на открытой коже, да так, что я потеряла дар речи.
Джесс лопнула пузырь жвачки, коротко взглянула на нас двоих и обеими руками пригладила волосы назад.
– Спасибо за приглашение, Джереми, – сказала она, вильнув бедрами. – Хотя, вообще-то, нам стоит благодарить Кори, потому что фактически ты нас не приглашал, но раз уж это твой дом, я решила быть вежливой. Кстати, твоя мама дома?
Он поднял бровь.
– Вопросы по урокам?
– Урокам, как пользоваться моей задницей, – прошептала она одними губами, но так, чтобы я услышала.
Я тихонько двинула ее локтем в ребра.
– Они с отцом вместе уехали на выходные, – объяснил Джереми. – Отсюда желание Кори закатить вечеринку в моем доме, который я потом задолбаюсь убирать.
– О, точно, – ответила Джесс нейтральным тоном. – День рождения заранее. Ну, мы не принесли ничего, кроме самих себя, так что, наверное, можешь сказать нам спасибо?
Он открыл дверь чуть шире, чтобы мы могли пройти, и Джесс проскользнула мимо него.
– Пойду выпью, – заявила она, и ее сапоги на шпильках процокали по коридору навстречу громкой музыке. – Ого, – беззвучно сказала она за спиной Джереми, округляя глаза и жестом показывая на интерьер дома.
Высокие свежеокрашенные потолки были холоднобелого цвета, а люстры с лампочками Эдисона придавали им интересный оттенок. Ступени двойной лестницы, на которой мы с Кори и Джереми как-то устроили гонки шагающих пружинок, были окрашены темной, почти черной краской, их обрамляли железные перила.
Джереми шел рядом со мной, когда я свернула в одну из боковых комнат. Я остановилась у стены с фотографиями. Они висели в дорогих рамках – стекла было больше, чем самого фото, и все в одном стиле – такого у нас дома никогда не было.
Разумеется, главной звездой на фото был Джереми, регулярно появлялся и Кори, и я удивилась, обнаружив там и себя – в разном возрасте, по меньшей мере на пяти фотографиях.
Я подошла к той, которую мама сделала в автомобильном кинотеатре под открытым небом, – его закрыли несколько лет назад. Насколько я знала, на его месте теперь стояло заведение с фастфудом. Кори, Джереми и я обосновались на заднем сиденье фургона моего отца – я сидела между ними.
Для постороннего взгляда картинка была вполне невинной, можно и не обратить на нее внимания, но я присмотрелась, и внутри меня все упало.
