Лето, когда мы пропали полностью

Скорее всего, они подумают, что я сама во всем виновата, и я не знаю, почему ненавижу их за это, ведь я сама так думаю. Логично это или нет, но у меня такое ощущение, что, будь я более достойным человеком, этого бы вообще не произошло.

Будь я такой девочкой, какой меня считают Аллены, разве ушел бы отец? Умер бы мой брат? Пришлось бы мне работать в закусочной, чтобы накопить денег и не стать бездомной после окончания школы?

Будь я той, другой, хорошей девочкой, поступил бы Джастин так, как поступил? Попытались бы те парни схватить меня?

Не могу отделаться от чувства, что я сама каким-то образом навлекла на себя все это.

– Какой штат? – спрашивает Люк. – Какого штата были номера?

Я качаю головой. Ответ не поможет.

– Калифорния, – тихо отвечаю я, когда открывается дверь.

Пастор смотрит на меня, сидящую на дальнем конце стола. Я даже не уверена, что сильнее привлекает его внимание – мои ссадины или тот факт, что я сижу не на своем месте и не смогу быть на подхвате.

– Что это?

– Джулиет немного поскользнулась на велосипеде, – быстро отвечает Донна.

Ноздри Люка раздуваются в безмолвном протесте.

– Ты упала? – спрашивает пастор. – На тебе был шлем?

Я качаю головой. Поверьте, пастор найдет способ сделать меня виноватой.

Пастор хмуро смотрит на Донну и на беспорядок на кухонном столе.

– Тебе не следовало все делать в одиночку.

Он не говорит, что ребята должны были помочь. Он имеет в виду: «Падение с велосипеда – не оправдание».

Я собираюсь встать, но вместо этого Люк поднимается на ноги.

– Я помогу, – говорит он.

И бросает на спину пастора убийственный взгляд.

Велосипед так поврежден, что ремонту не подлежит. Я скопила достаточно денег на новый, но пока не готова его купить. Теперь, находясь на улице, даже когда иду совсем недалеко, я постоянно слышу шепот, предупреждающий о чьем-то приближении. Поэтому я езжу на автобусе, что в два раза дольше, а пастор слегка холоден ко мне в те вечера, когда я не помогаю Донне, будто я специально это задумала.

После того случая Люк ходит на вечеринки один, а спустя неделю, когда я возвращаюсь с работы, он почему-то настаивает, чтобы я тоже пошла.

– Сегодня вечером на пляже намечается большая вечеринка, – говорит он. – Нам всем нужно пойти. Я подвезу.

Я хмурюсь. На пляже часто проходят большие вечеринки, и Люку никогда не было до них дела, поэтому я не понимаю, почему эта так важна. Раньше он всегда ездил один, ведь его вечеринки заканчиваются совсем не так, как у нас с Дэнни.

– Конечно, как скажешь, – весело соглашается Дэнни, даже не интересуясь, почему Люк меняет планы. Мне кажется, ему должно быть хотя бы любопытно.

Когда мы приезжаем на место несколько часов спустя, то видим сотни ребят и девчонок.

Эту вечеринку однозначно придется разгонять полицейским.

– Мы здесь вообще кого-нибудь знаем? – спрашиваю я.

– Ага, – рассеянно отвечает Люк. – Кое- кто из сёрферов говорил о ней.

Мы пробираемся через толпу. Меня не покидает ощущение, что мы ищем девушку Люку, будто ему мало девчонок в Киркпатрике. Но он больше присматривается ко мне, чем к людям вокруг. Мы бесцельно бродим минут десять, а потом я тяну Дэнни за руку в ту часть вечеринки, где гремит музыка. Он откажется танцевать, но я хочу, и меня достало бродить за Люком кругами, чтобы подцепить ему новую девчонку.

Дэнни отстраняется.

– Пойдем, Джулиет, – упрашивает он.

У меня внутри словно что-то обрывается.

– Пойдем… зачем? – Я взрываюсь. – Будем просто так слоняться в этой огромной незнакомой толпе? Помогать Люку искать какую- то девчонку? А я опять буду слушать вашу болтовню про колледж и сёрфинг всю ночь?

У него отвисает челюсть.

– Какого черта, детка?

Я стряхиваю его руку. Неужели я многого прошу – хоть раз сделать то, чего я хочу? Я безропотно следую за ним все гребаное лето. Я попросила всего лишь романтический вечер и более взрослых отношений, чем те, которые у меня случились, когда мне было двенадцать, – и мне отказывают. И теперь он ошеломлен, когда я даю отпор.

Я поворачиваюсь в сторону музыки. Я уже не хочу танцевать, но если не пойду, то в итоге начну извиняться, а я, черт возьми, не собираюсь этого делать.

Я ныряю в толпу танцующих людей и закрываю глаза, стараясь притвориться, что ни с кем не ссорилась, что Дэнни не стоит там и не оправдывается перед Люком, будто я что-то не так сделала.

Плохо, что Джулиет берет верх и самоутверждается такими способами, о которых я потом пожалею и за которые буду извиняться, но минуту или две это работает. Я забываюсь. А потом песня заканчивается, и я замечаю Люка. Он стоит за пределами круга танцующих. Его пристальный взгляд парализует меня.

Он, должно быть, зол, но внешне этого не заметно. В его глазах лихорадочный и звериный блеск. Собственнический.

На других девушек он смотрит не так. Это нечто большее.

– Джулиет, – говорит Дэнни, подходя ко мне справа, и лицо Люка снова становится непроницаемым. – Теперь мы можем идти?