Лето, когда мы пропали полностью

Он говорит ласковым голосом, словно я своенравная дочурка, которая сбежала в торговом центре и которую он любит, хотя та и испытывает его терпение. Как я могу злиться на него за это? Как я могу не злиться на него за это? Я опускаю плечи в знак поражения и позволяю ему взять меня за руку и увести, чтобы вернуться к непонятному замыслу Люка.

Мы идем и идем, пока вечеринка не остается далеко позади. Люк всматривается в лица бродяг на пляже, и даже Дэнни уже выглядит недовольным.

– Братан, кого мы ищем вообще? – спрашивает он.

Люк хмурится, быстро взглянув на меня, потом отворачивается.

– Не бери в голову. Давайте просто вернемся.

Кажется, мы отошли почти на два километра от джипа. Мы начинаем пробираться обратно через толпу, и вдруг я встаю как вко- панная.

Сначала я узнаю глаза. Их холодность. Детали, которые точно запомнила, – костяшки с тату, пирсинг в брови – я различаю секундой позже. Я замираю, а Дэнни даже не замечает этого, зато замечает Люк. Он резко переводит взгляд с меня на парня.

– Это он? – спрашивает Люк, приблизившись к моему уху. Его рука ложится мне на поясницу. – Это он тебя схватил?

Я не должна бояться. Это просто парень среднего роста и веса. Крупнее меня, но не сравнится с Люком и Дэнни. И все равно я застываю. Я мычу и киваю… а Люк бросается за ним, словно спринтер.

Глаза парня округляются, и он пытается бежать, но ему не победить спортсмена из колледжа. Люк валит его, и едва они касаются земли, как он бьет парня в лицо. Словно что-то внутри него вырывается на свободу, что-то ужасное; что-то, что он едва сдерживал.

Вот почему мы здесь, на этой грандиозной вечеринке. Чтобы отыскать этого парня. И Люк искал его с тех пор, как все случилось.

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Дэнни стоит рядом со мной, пораженно застыв. И только когда друзья парня кидаются на Люка, мы оба приходим в себя. Дэнни бежит вперед, хватает одного из них и удерживает, а я беру с земли пивную бутылку – единственное оружие, которое удается найти.

Однако когда я к ним подбегаю, Люк стряхивает с себя парня и бьет его – кулаком в живот, потом в лицо, затем снова в живот.

Я даже рада, когда слышу вдалеке вой сирен, потому что, если так будет продолжаться, Люк точно кого-нибудь убьет. Он уже успел причинить массу вреда, поэтому нужно увести его отсюда, срочно, пока полицейские не приехали.

Дэнни кричит Люку остановиться, но тот поворачивается и со всего размаха бьет парня, которого держит Дэнни, прямо в лицо, с такой силой, что у того подкашиваются колени.

– Господи Иисусе, Люк, остановись! – кричит Дэнни.

Люк поворачивается к лежащему на земле окровавленному парню, который схватил меня тогда из машины.

– Не смей даже дышать в ее сторону, или я убью тебя к чертовой матери и сделаю это без колебаний. Буду бить тебя, пока не перестанешь сопротивляться, а потом засуну в воду, пока ты не испустишь последний вздох. Клянусь.

Шум полицейских раций разрезает толпу, но Люк остается на месте, напряженный и неподвижный – губы и костяшки в крови, – словно его не волнует, что его арестуют.

– Беги, – шиплю я. – Уходи. Ты первый ударил. Значит, ты напал.

Его лицо остается невозмутимым.

– Если что-то делаешь, то будь готов ответить за это, – говорит он ровным голосом, без страха. Он бросает Дэнни ключи от машины. – Уезжайте. Уводи ее отсюда.

Дэнни мотает головой из стороны в сторону, разрываясь между нами. Он не хочет неприятностей, но понимает, что Люку может понадобиться наша помощь. Когда он снова смотрит на меня, я качаю головой.

Если Люк не бежит, я тоже не побегу. Я его не оставлю.

– Понятия не имею, что, черт возьми, скажу отцу, – с горечью говорит Дэнни, когда полицейские наконец проталкиваются сквозь толпу.

– Скажи ему, что я разобрался с одним делом, которое должно было чуть больше беспокоить тебя, – огрызается Люк.

У Дэнни не остается времени ответить, хотя я даже не представляю, что он мог бы сказать. Никогда не чувствовала, что Дэнни недостаточно переживает за меня, но сейчас я в этом сомневаюсь.

Люка и двоих парней, которых он избил, сажают на заднее сиденье патрульной ма- шины.

– Это полный капец, – говорит Дэнни, когда мы едем за ними в джипе. – Не знаю, о чем он думал. Мы можем потерять стипендию из-за такого. Ты же понимаешь это, так ведь? Если бы я ввязался, то мог бы потерять стипендию. Он наверняка потеряет. И нельзя отвечать грубостью на грубость.

Он проводит пальцами по моим в ожидании ответа.

– Да, – отвечаю я без особой уверенности. – Я понимаю.

Но прежняя Джулиет, плохая Джулиет, широко улыбается, чувствуя, что на свете есть справедливость.

Когда мы добираемся до полицейского участка, Люка уже увели, чтобы сфотографировать и снять отпечатки пальцев. Интересно, понадобится ли ему адвокат. Если так, то ему крышка. Ни у кого из нас нет таких денег.

Дэнни уводят для дачи показаний, а через несколько минут появляется полицейский и смотрит на меня как на виновную, будто я все это начала.