Лето, когда мы пропали полностью

Все посетители поворачиваются в мою сторону, когда я вхожу в ресторан, но среди них нет ни одного знакомого лица. Все смотрят на меня так, как обычно смотрят повсюду, и, как бы меня это ни бесило, это лучше, чем если бы они поворачивали головы, потому что помнили, кем я когда-то была.

Меня ведут к репортеру. Она старше и немного безвкусно одета, вряд ли моя фанатка. Если мне повезет, она сосредоточится на Доме Дэнни и той пользе, которую он принесет. Если не повезет, она будет во все внимательно вникать и пытаться разузнать детали, которые лучше не затрагивать.

Мы обмениваемся вежливыми фразами, пока не появляется официантка, чтобы узнать, какие напитки мы будем пить. Журналистка жестом показывает мне делать заказ первой, и это похоже на тест: Много ли пьет Джулиет Кэнтрелл? Или она заказывает нарезку лимона для диетической содовой? Я заказываю бокал «Пино Гриджио», и она просит то же самое. Полагаю, если это был тест, я его прошла.

Пока мы ждем вино, она задает первые несколько вопросов. На большую их часть ей мог бы ответить кто угодно. Репортеры всегда сначала милые – сомневаюсь, что это долго продлится.

Она спрашивает, какова моя роль в открытии Дома Дэнни, как раз когда приносят вино. Я делаю аккуратный глоток и рассказываю ей о посадке деревьев и об осознании того, что я не в такой хорошей физической форме, как думала. Надеюсь, Донна на самом деле не планирует привлечь меня к монтажу гипсокартона. Я ни разу не упоминаю Люка.

– Итак, насколько я знаю, изначально Донна хотела открыть что-то наподобие Дома Дэнни в Никарагуа, но по этому поводу возникли какие-то разногласия. Это правда?

Я пожимаю плечами.

– Это было давно, но да, церковь дала согласие на ее предложение, а кто-то был против. Всегда кто-то будет против, даже когда вы пытаетесь помочь.

– Похоже, вы очень устали от общественного мнения.

Я выдавливаю улыбку.

– Нет. Просто устала от придурков, которые хотят помешать доброй женщине открыть сиротский приют в другой стране.

– Вы прожили у Алленов большую часть средних классов, верно?

Я застываю. Ни в одном интервью, которые я давала ранее, не упоминается о том, что я жила с Алленами. Мировой общественности известно лишь, что я была обыкновенной студенткой, которая пела в церковном хоре и рассылала свои любительские записи, пока не нашелся желающий предоставить мне шанс.

– Кто вам сказал? – спрашиваю я. – Хилари? Тогда вы должны знать, что я не хочу это обсуждать.

Она наклоняет голову, и я чувствую, словно меня изучают, а не берут интервью.

– На самом деле я слышала это сразу от нескольких людей. Я приехала сюда пару дней назад, чтобы собрать материал.

Черт. Родос – маленький город, и, если она поговорила о Доме Дэнни практически со всеми, кто-то действительно мог это упомянуть. Я надеялась, что они забыли, хотя это было очень глупо с моей стороны.

– Я понимаю ваше нежелание, – продолжает она, – но… взгляните на себя сейчас. Представьте, как ваша история сможет вдохновить приемных детей.

Я постукиваю ногтями по бокалу с вином.

– Без обид, но я не уверена, что приемные дети читают «Нью-Йорк Таймс».

Она пожимает плечами.

– Да. Но…

– Давайте следующий вопрос.

Взволнованная, она слегка выпрямляется и без надобности щелкает ручкой, просматривая записи. Когда она снова поднимает глаза, в ее взгляде появляется какая-то настороженность, и я мысленно готовлюсь к вопросам о Кэше.

– Я слышала много версий о смерти Дэнни, – начинает она.

Я напрягаюсь. Это не о Кэше – это хуже.

– Некоторые люди полагают, что произошедшее не могло быть несчастным случаем. Похоже, ему было ради чего жить, да и окружение у него было хорошее. Как по-вашему?

Я скриплю зубами.

– Он действительно с восторгом смотрел в будущее. Это все, что я хочу сказать по этому поводу. И если вы задумали в подробностях обсуждать произошедшее с ним и предполагаете, что это было самоубийство, то я не собираюсь иметь никакого к этому отношения. Это убьет его мать, а она уже и так достаточно настрадалась.

Она издает тихий смешок.

– Джулиет, вы же понимаете, что мне нужно о чем-то написать. И если вы здесь для того, чтобы привлечь внимание к Дому Дэнни, нет лучшего способа это сделать, чем обсудить пережитые вами здесь события. Ваша история могла бы привлечь такое внимание и финансирование, которые бы позволили распространить эту программу по всей стране.

Стерва. В этом заключалась ее стратегия с самого начала: шантажировать меня тем, что она расскажет о смерти Дэнни, если я не соглашусь поведать о прошлом.

Наступит ли конец света, если я признаюсь, что ушла из дома в пятнадцать? В конечном счете это поможет Дому Дэнни, а история с Люком… далеко в прошлом. Должна же я хоть когда-то отбросить параноидальные мысли.

Это достояние Дэнни и Донны. Разве они не заслуживают, чтобы их дело прославилось? Разве мир не должен знать, как сильно они помогли мне?

Делаю аккуратный глоток вина и промокаю губы салфеткой.