«Уф-ф! – Пармезанов запыхался и сел передохнуть. – Какая проворная! Наверное, чемпионка мира по крысиным бегам».
Преступница тем временем подбежала к низкому окну и, прижав иголки, нырнула под сетку.
«Ну и ладно! У меня в запасе вторая есть, – не расстроился Пармезанов. – Бабушке хватит и одной пойманной крысы».
А пухленькая тёмная крыса на цыпочках кралась к окну, оставляя следы на мучном полу.
– Стоять! Лапы вверх! – радостно вскочил Пармезанов. – Вы арестованы, гражданка крыса!
Но преступница не послушалась и шмыгнула под диван.
– Вылезай, толстая крыса, – потребовал Пармезанов.
– Сам ты толстая крыса, – обиделись из-под дивана. – Я ёжик!
– Это дела не меняет! Сейчас же вылезай, толстый ёжик!
– От такого слышу. На себя посмотри!
– Ах так? – Пармезанов решительно сунул под диван обе лапы. Так он вытаскивал закатившиеся мячики. Кусь! Острые зубы вонзились в мягкую розовую подушечку.
– Миу-миу! – завопил Пармезанов. А кусачий ёж сбежал в сад.
Щёлкнул выключатель, загорелся яркий свет. Разбуженная шумом Бабушка изумлённо застыла на пороге кухни. Среди перевёрнутых жестяных банок в мучном сугробе сидел бело-рыжий Пармезанов и вылизывал лапу. Распухшая Аделаида гоняла по аквариуму огромный ломоть булки.
Бабушка хотела что-то сказать, открыла рот и вдруг увидела следы маленьких лапок на белом полу.
– Ай, мыши! – оглушительно завизжала Бабушка и вскочила на диван прямо в тапочках.
Придя в себя, она кашлянула и пригладила взлохмаченные рыжие волосы.
– Пармезанов, твой отъезд отменяется! Я вижу, что ты наконец дал бой мышам!
«Отменяется? Ура!» – Пармезанов, преувеличенно прихрамывая, подошёл к Бабушке и протянул укушенную лапу.
– Ты молодец, настоящий крысолов! И даже ранен в бою! – Бабушка осмотрела место укуса. – До свадьбы заживёт, ничего страшного.
Она выдала Пармезанову две сосиски.
И все разошлись спать.
«Оказывается, я – геройский ежелов! Видела бы меня Люсинда! – засыпая, гордился собой Пармезанов. – Только почему я сразу не понял, что никакие это не крысы? Наверное, от страха. Как их поймать, чтобы не укололи и не укусили? Придумал! Ведром! Подкараулю их у сетки, ведром накрою. Тогда Бабушка не две, а три сосиски даст».
– Алло, доброе утро. Это «Мягкие лапки»? Что у вас с телефоном? Еле дозвонилась! Из-за вас в гости опаздываю. – Бабушка нетерпеливо барабанила пальцами по трубке. – Отменяйте такси в Ромашкино. Ваш кот исправился. Да! Охотится, причём довольно успешно. Что? Не крысолов? А кто? Угу. Теперь все ясно. Нет, нет! Не нужно другого. Этот меня вполне устраивает. Да. Хорошо. Да, да. Я помню.
Выйдя на крыльцо, Бабушка остановилась:
– Я же Пармезанова не предупредила, что ухожу! – Хотела вернуться, но передумала. – Не хватало ещё докладывать всяким котам. Не велика птица. – Она начала спускаться по ступеням, но махнула рукой. – Ладно, зайду на минуту. Скажу, чтобы вёл себя хорошо.
Где искать кота в тёплый летний день? Конечно, у открытого окна, на нагретом солнцем подоконнике.
– Кузьма, я ушла в гости! А ты в саду погуляй! А то валяешься все дни напролёт.
Вместо ответа Пармезанов перевернулся на спину и раскинул лапы, подставив лучам пушистый живот.
– Ну и лентяй ты, Пармезанов! – невольно любуясь искрящейся на солнце рыжей шубкой, пожурила Бабушка. – Твоя лень раньше тебя родилась.
«Мрр-ау, – зевнул Кузьма, поглядев прищуренным глазом ей вслед. – Я не ленюсь. Я очень устал, потому что всё утро муху искал. Ужасно обидчивая оказалась. Играть мне сегодня не с кем».
За окном послышался смех. Пармезанов приподнялся и увидел ёжиков – тёмного и светлого. Хихикая, они кругами носились по цветущей лужайке.
– Герда, теперь ты водишь! Лови меня! – пискляво командовал белый ёжик. – Догоняй!
– Хи-хи-хи! Снежа, я не могу бегать! Лапкам щекотно! И животу! – Сделав несколько шагов, пухленький ёжик упал на спину и звонко засмеялся.
«Угу, Снежа и Герда! Преступницы кусачие! – сердито прищурился Памезанов. – Весело вам, развлекаетесь? А меня из-за вас чуть в приют не отправили. Ну попадитесь мне только!»
Ёжики перестали играть и посмотрели на дом. Кузьма радостно растопырил усы:
«Да, да! Бегите сюда! Вазочки бить и мирных котов за лапы кусать. А я вас ведром поймаю! Пусть Бабушка увидит, кто конфеты воровал!» – Пармезанов собрался идти за ведром, но ёжики наперегонки побежали к пруду и скрылись в зарослях ирисов.
«Конец представления, – расстроился Пармезанов. – Пойду телевизор смотреть». Но тут ирисы раздвинулись, и показался нос игрушечной лодки. Она была как настоящая, только маленькая и, судя по облезшей синей краске, очень старая. Ежи, громко пыхтя, подтащили лодочку к пруду и спустили на воду.
– Герда, а вёсла? Вечно ты всё забываешь! – заворчала Снежа, забравшись в ветхое судёнышко.
Герда нырнула в заросли и вернулась, волоча за собой игрушечное деревянное весло.
– А почему одно? Где второе?
– Не знаю, его там нет. Может, лягушки украли? – Герда залезла в лодку и оттолкнулась веслом от берега. Лодочка закачалась на воде.
– Пищать всех наверх! – командовала Снежа. – Право руля!
