– Не волнуйся – мы лисе так задали, что она теперь побоится к ним подходить. Если останешься, можем с котами из другого посёлка подраться. Вдвоем у нас здорово получается!
Бабушка на крыльце куталась в халат, с тревогой вглядываясь в сумрачный сад, чуть освещённый луной.
В конце садовой дорожки появились два силуэта с победно поднятыми хвостами. Коты шли рядом и, кажется, о чём-то беседовали. Один, заметив Бабушку, свернул в тёмные кусты. Второй, прихрамывая, продолжил путь.
– Нашёлся, – тихо выдохнула Бабушка. – Какое счастье…
Когда Пармезанов подошёл, она нахмурилась и сказала самым строгим голосом:
– Ты на кого похож? Как я тебя возвращать буду? Вас, котов, не поймёшь: то на улицу метлой не выгонишь, то до ночи гуляет и приходит весь изодранный. Что за день такой? Кто-то все клумбы растоптал, пока я в гостях была. Мышей из дома прогнали, так теперь кто-то в саду безобразничает. Ладно, давай-ка ужинай, и спать. Такси утром приедет.
«Такси? – не поверил Кузьма и потёрся о Бабушкины ноги. – Это она специально так говорит, потому что я поздно вернулся. Сердится. А утром, как в тот раз, передумает и такси отменит».
Бабушка провела тёплой ладонью по его голове и холке. Чувствуя, как уходит боль, Пармезанов нежно замурчал и пошёл в тёплый дом за тапками с помпонами.
На обоях красовался нацарапанный забор из перечёркнутых палочек. За окном пели сверчки, а на диване, свернувшись клубочком, пел Пармезанов:
– Мур-мур-мур! Дорогой бог Мури-Мури, напомни бабочкам про моё желание. А то они такие беспечные. И голова у них маленькая. Вдруг забудут, о чём я их просил? Мур-мур-мур-мур…
Утром Пармезанов увидел в коридоре знакомую переноску, а Бабушка сказала:
– Собирай чемодан, и пойдём завтракать. Такси скоро приедет.
– Разве я плохой кот? Что я сделал не так? – Он потёрся о Бабушкины ноги и, подняв голову, заглянул в лицо.
– Не смотри на меня такими глазами, Пармезанов! – Бабушка заспешила на кухню, показывая, что разговор окончен.
Пармезанов оставил чемодан в прихожей, лёг у кухонного стола и начал оттуда гипнотизировать Бабушку.
– Что же ты не ешь? Подкрепись на дорожку. Может, сосиску хочешь? – Бабушка достала из холодильника две сосиски.
В дверь позвонили.
– Что-то рано примчался. Ишь, неймётся ему, – посмотрела на часы Бабушка и пошла открывать. – Ешь скорее. И миску не забудь забрать!
Пармезанов сказал Аделаиде:
– Береги муху. Живите дружно. – Хотел что-то добавить, но махнул лапой и побрёл в прихожую.
Там уже стоял знакомый таксист.
– Привет, рыжик! Живой? Неплохо выглядишь, возмужал и похудел.
– А что ж ему сделается? – обиделась Бабушка. – Живой, конечно. И не похудел. Я его хорошо кормлю!
Пармезанов, всё ещё не веря в происходящее, залез в переноску.
– Передайте в агентство, что я довольна. Кот замечательный: мышей ловит, массаж делает, и даже кофе варит… и обувь иногда чистит. – Бабушка хихикнула, убрала рыжую прядку, упавшую на лоб, и продолжила уже серьёзно. – Я бы его себе оставила, но путешествовать люблю. У меня уже новогодняя путёвка на горнолыжный курорт куплена. А животные, они как дети. Завёл – и уже не хозяин своей жизни. Вот, золотую рыбку приходится к соседям пристраивать на время отъезда. – Бабушка протянула таксисту бирюзовый чемоданчик и ещё раз поправила причёску. – Дети мои выросли, для себя хочу пожить.
Таксист спустился по ступеням и бодро зашагал к калитке. Пармезанов через решётку переноски смотрел на удаляющийся дом. Приторный аромат белых цветов на высоких кустах у дома становился всё неуловимее.
– Стойте, стойте! – На крыльцо выскочила Бабушка и взволнованно замахала руками.
«Ура! Бабочки проснулись и вспомнили про моё желание! Исполнилось, оно исполнилось!» – обрадовался Пармезанов.
Таксист пожал плечами и вернулся.
– Вы же пакет с лотком забыли! – отчитала его Бабушка. – Что же вы такой невнимательный? А на вид – взрослый человек.
Такси тронулось. Переноску покачивало на поворотах извилистых дорог посёлка. «Никогда не привыкай к людям. Никогда не верь в сказки», – повторял Пармезанов на каждом повороте. Но вскоре машина выбралась на асфальт и плавно покатила в город.
– А заказчица ничего такая. В первый раз она мне сильно не понравилась, – заговорил таксист. – Характер у неё, конечно, не сахар. Не обижала тебя?
Пармезанов промолчал.
– Вижу, ты не в настроении. Прости, брат, перепутал я переноски: не туда тебя привёз. Неважное лето я тебе устроил? – извинился таксист, глядя в зеркало.
«А вот и нет! Очень даже важное. Весёлое и колючее. Жалко, что короткое, – подумал Пармезанов. И почувствовал, что ему становится легче. – Лучшее лето в моей жизни! Я с ежами подружился. Воды не боюсь. И драться научился!»
И громко ответил:
– Мур-р-р!
– Ну и прекрасно! – обрадовался таксист. – Серый Барс тоже на меня не в обиде. Остался жить на Строителей. Оказалось, отец семейства давно мечтал о таком суровом коте. В агентстве, конечно, расстроились. Потеряли лучшего крысолова! А ничего не поделаешь! В договоре чёрным по белому написано, что заказчик вправе выкупить кота.
