Рыбка причмокнула, аккуратно ухватила муху за крылышки и осторожно потянула. Получилось! С радостным жужжанием муха унеслась под потолок. А Пармезанов не смог отойти от аквариума: лента намертво приклеилась к стеклу.
Он жалобно покосился на Аделаиду, но рыбка только сочувственно почмокала губами, показывая, что тут она бессильна.
Ужасно захотелось есть. Пармезанов вспомнил, что так и не позавтракал. Оставалось ждать Бабушку и смотреть сверху на миску с кормом. Ну и дела!
– А что здесь происходит? – спросила Бабушка, вернувшись с работы. – Вообще-то я мух ловила, а не котов.
Пармезанов промолчал.
– Может, ты объяснишь, Аделаида?
Аделаида горестно булькнула.
– Ладно, не трудитесь. Я сама расскажу. Мухоловка упала на аквариум из-за сильного порыва ветра. А Пармезанов шёл мимо и случайно приклеился. Я правильно излагаю?
Кот и рыба дружно кивнули.
– Да, Пармезанов, с тобой не соскучишься. Это надо же так замотаться! – Бабушка достала из косметички маникюрные ножницы, разрезала ленту между котом и аквариумом. – Теперь самое сложное. Не шевелись! Начну с макушки.
Пармезанов приготовился к худшему и закрыл глаза.
Чик-чик-чик – щёлкали ножнички. Бабушка тёплыми пальцами осторожно перебирала шерсть. Чик-чик-чик.
– Не больно? – заботливо спрашивала она, когда Пармезанов вздрагивал. И успокаивала: – Не бойся, я только кончики шерстинок срезаю. Ой, извини, дёрнула нечаянно.
А Пармезанов сдерживался, чтобы не замурлыкать. Чуткие Бабушкины пальцы едва касались его густого меха. Было приятно, как в детстве, когда мама кошка умывала тёплым языком.
Чик-чик-чик! Пальцы с макушки перебрались на холку, а потом на шею и подбородок.
– Мр-р-р-р! – не выдержал Пармезанов. – Мур-мур-мур-мур!
«Что со мной? – удивился он, услышав нежные нотки в урчании горлового моторчика. – Я раньше не так пел».
– Ну вот! Получилось. – Бабушка бросила ленту в пакет с мусором. – Даже не заметно, что я что-то состригла. – И погрозила Пармезанову: – А ты, оказывается, хулиган. Был бы моим котом, давно бы занялась твоим воспитанием.
Бабушка попила чай, вымыла посуду и включила кино про любовь, а изголодавшийся Пармезанов никак не мог отойти от миски. Объевшись, он с трудом вскарабкался на кухонный диван и разлёгся, довольно щурясь.
Тикали часы. Присмиревшая муха дремала на бортике аквариума. Её сон охраняла Аделаида. Бабушка выключила свет и ушла к себе.
Пармезанов сквозь дрёму услышал шаги. Щёлкнул выключатель. На пороге стояла Бабушка в пижаме с пальмами.
– Нам всем нужно серьёзно поговорить. Я переживаю так, что заснуть не могу! – Бабушка села на край дивана, вытащила из кармана бархатную резинку и ловко усмирила волосы, собрав их в привычный хвост. – Я не знаю, чья это муха. И даже не хочу знать, как её зовут! Му-Му, Жу-Жу или Це-Це…
«Буль-Буль её зовут», – сощурил сонные глаза Пармезанов, а Бабушка продолжила:
– Сопоставив все события, я поняла, что эта муха кому-то очень дорога. И поэтому предлагаю заключить пакт о ненападении.
Она вытянула ладонь и начала загибать пухлые пальцы:
– Во-первых, ваша муха прекратит покушаться на мои бутерброды. Во-вторых, она перестанет жужжать и носиться вокруг люстры, когда я отдыхаю. В-третьих, она не будет спать на экране телевизора, когда я смотрю сериалы. Тогда, уж так и быть, пусть живёт в этом доме. Договорились?
Кот и рыба переглянулись и кивнули.
– Сегодня на кухне посплю, – сказал Пармезанов Аделаиде, когда Бабушка ушла. – Вдруг ежи ночью придут.
Засыпая, он вспомнил прикосновения тёплых пальцев, и в горле снова задрожал моторчик, повторяя нежную песню. «Может, так поют коты, встретившие своего человека?»
«Что это? Кто жужжит, спать мешает? Снова эта несносная муха?» – Пармезанов открыл глаза и увидел, что он на кухне.
Жужжала кофемашина.
– Доброе утро! Ну ты и соня!
Бабушка включила телевизор и села завтракать.
«А, так у неё выходной!» – Кузьма зевнул и поплёлся досыпать в гостевую комнату. Но сон уже пропал.
Он вернулся на кухню и похрустел кормом. Чем бы заняться? Пармезанов выкатил из-под дивана красный мячик, но услышал тихое пыхтение за сеткой окна и покосился на Бабушку. К его радости, она увлечённо смотрела кино.
– Не шумите, Бабушка дома, – зашептал Пармезанов, прижав нос к сетке.
– Она что, сегодня не пойдёт никуда? Мы тоже хотим в мячик поиграть!
– Да, ежу понятно, что так нечестно! Мы пришли, а к тебе нельзя! Выходи играть в сад!
– В сад? – Пармезанов растерялся.
– Да, ждём тебя у крыльца! Выходи!
Зашелестела трава, и стало тихо.
«Что делать? Если не выйду, ежи подумают, что я не хочу с ними дружить. А вдруг у крыльца Черныш поджидает? Ладно, была не была!»
Через минуту на крыльце появился Пармезанов с красным мячиком в зубах.
– Ну, что ты встал? – торопила Снежа. – Бежим на лужайку! Или ты до сих пор Черныша боишься? Может, снова полосочки нарисовать?
– Офойфусь феф фолофофек. – Пармезанов спустился, настороженно косясь на кусты и клумбы.
Светило солнце. Ёжики бежали рядом, толкались и беззаботно попискивали. Вот и лужайка.
