Но если возвращаться к одежде, то были вещи, которые она просто не носила. Стоило бы их отдать. Вот там, слева, – бежевый тренч, лет пятнадцать назад купленный в Лондоне, потому что в ту секунду ей подумалось, что как же, классическая вещь, надо брать, а средства, щедро отпускаемые сыном, позволяли. Нет, не надо было. Можно его отдать… Степиной жене! Да. У них почти один размер, Юля тоже худощавая, разве что пониже сантиметра на четыре, отлично, решено. А эти палантины, например? Эти три не надевала ни разу. Блеклые… «сдержанно элегантные», как говорил продавец. Тоже купила на отдыхе, поддавшись красоте европейского города, захотелось увезти с собой кусочек той двумя тысячелетиями выпестованной красоты, а тут – лавочка, на туристов рассчитанная… Зря купила, скукотища. Но ведь есть женщины, которых бы что-то такое, сдержанное, украсило. Кого бы украсила сдержанность?.. Ингу. Почему-то перед взглядом возникла она, Степина учительница, которой, если уж честно говорить, вся их семья была многим обязана. Майя вспоминала ее за последние две недели не раз, думая, что зря она сорвалась на беднягу, и усталость из-за жары ей не оправдание. Тем более что рявкать, как сторожевой пес, при сыне на эту женщину в нелепых ромашках не было нужды. Майя знала, видела, каких девиц и дам выбирает ее блестящий сын – красавиц, умеющих подавать свою красоту, стильных, знающих, что к чему в женском арсенале. И не надо называть их пустышками. Когда-то она так же думала про Алену, а оказалось, что у русалки с мокрыми глазами есть стержень… Так, Майя снова ушла в мыслях от темы. А тема одна: надо извиниться. Хватит откладывать!
Она набрала номер Инги и коротко спросила, может ли зайти к ней ненадолго… Например, сегодня. Уроки, конечно… Когда освободитесь? Прекрасно, в три часа буду. Майя сразу заказала такси на без четверти три. Она сняла с полки молочный палантин с синим неброским узором – добавит к извинениям, после чего желание разбирать шкаф ушло, будто один звонок истощил ее силы. Нет, неверно: просто тело решило, что теперь нужно сберечь силы для предстоящей поездки и разговора, и размякло.
Майя не стала спорить с ним и устроилась на кровати, подложив под спину побольше подушек и взяв в компаньоны планшет. Года три назад она (благодаря Степе) распробовала эту моду: смотреть кино с компьютера. Видеокассеты и диски вскоре были розданы тем, кто захотел взять. (Майя всегда ценила в себе эту черту – легко избавляться от вещей на каждом новом повороте жизни, оставляя только самое любимое и нужное. Если б не это, двухкомнатная квартира на Таврической давно превратилась бы в утрамбованный предметами склад.)
– А что это вы на меня так смотрите? – спросил жулик Жорж. – На мне узоров нету и цветы не растут.
– …Зеленою весной! Под темною сосной! – запевали стрельцы.
– …Замуровали, демоны! – стонал Иван Грозный в лифте.
Майя не смеялась – трудновато это было бы на двести первом просмотре, – довольно жмурилась, но какая-то жилочка внутри все-таки сотрясалась неслышимо и скулы внутри щекотала улыбка.
Когда фильм кончился, она с того же планшета проверила почту. Израильская клиника должна была сегодня-завтра прислать ответ, достаточно ли собранных медицинских документов. Письма из клиники, увы, пока не было, а в почтовый ящик, как обычно, нападала реклама. Два письма Майя сразу удалила, третье открыла. Оно было от ее инвестиционной компании. Помимо того, что раз в месяц ей слали отчет, они еще присылали временами то, что называли «Важные для вас новости!» – то есть предложения всяких их дополнительных услуг, новых фондов акций и облигаций и тому подобного.
«Уважаемые клиенты! Мы ценим вас… уже девять лет оправдываем доверие… – Майя скользила глазами по строчкам, со скукой вздыхая, – …хотим уведомить, что в ближайшие два месяца вывод средств из фондов… – далее перечислялся десяток фондов, в том числе два из тех, в которые вложила деньги Майя, – в связи с колебаниями на рынке акций будет ограничен. Надеемся на ваше понимание».
Какая-то ерунда. Какое мне дело до колебаний? Именно вывести деньги, то есть забрать все, что было вложено, Майя и собиралась – причем в ближайшее время. Неделю назад она звонила им, ее заверили: конечно, как только пожелаете, срок три рабочих дня.
Она немедленно набрала номер инвестиционной компании. Заговорил автоответчик, затем заиграла музыка – «Времена года» Вивальди, которые сейчас казались неуместно насмешливыми и проворными. Майя ждала минуты две, музыка все не смолкала. Наконец раздался щелчок – она думала, теперь-то заговорит секретарь, но вместо этого раздался противный несмолкающий писк. Майя отключилась.
– Дело пахнет керосином, – сказала она самой себе, вставая с кровати. – Мм-м… мм-м… а!
