– Роскошно! Только я не доехал. Встретил одного старого друга… – «Кстати, это идея! Вот что мне сейчас надо: напиться». – В общем, я решил задержаться еще на день.
– Аа… Хочешь к нам зайти вечером?
– Не в этот раз. Планы уже сложились, старый друг ждет, бутылка водки стынет – они отказа не примут.
Степа усмехнулся в трубку.
– Кстати, ты это, ты у нас сумку забыл. Угу, с книгами.
– Не до книг мне сейчас! – проникновенно ответил Богдан. – Забрось ее, что ли, к бабуле.
Он закруглил разговор со Степой, чтобы скорей позвонить Воеводину. Самая подходящая компания, чтоб нарезаться в зюзю!
– Михалыч! А давай, что ли, встретимся и дерябнем!
– Я только за, – обрадованно прогудел Воеводин. – Когда?
– Прямо сейчас.
Михалыч поперхнулся.
– Сегодня? Не, Толич, сегодня я пас. У меня до девяти вечера совет директоров. Понедельник – день тяжелый, понимаешь, день трезвости.
– Упускаешь золотые мгновения.
– Не-не.
– Я тебе сам насоветую столько, что потом десять директоров не разгребут.
– Хотел бы, но не могу.
– Черт.
С кем напиться? В родном городе вариантов было немного.
– Алло, Кеша! А если я к тебе в гости загляну?
– Приезжай, – сразу ответил Невзоров.
Богдан вызвал такси и через пятнадцать минут был рядом с Кешиным домом. Он зашел в ближайший гастроном, поводил взглядом по алкогольным рядам и остановился на самой дорогой водке. Он взял было пол-литра, затем подумал, что Невзоров, двухметровый лось, выдует эти пол-литра за полчаса и придется бежать за добавкой.
– Одна бутылка не звенит, а две звенят не так, – вспомнил Соловей присказку времен своей юности.
Он вышел из магазина с тремя бутылками в пакете. Они никак совершенно не звенели, потому что были в картонных, густо расписанных золотом коробках.
Когда Богдан позвонил в Кешину дверь, было уже около восьми вечера.
– Очень рад тебе!
Иннокентий наклонился и обнял Богдана.
– Ну! Телячьи нежности, – Соловей, потерпев секунду, отстранился.
– Ты меня чудом застал, я чемодан собираю, через пять часов…
– Встречай гостинцы, боярин, – перебил Богдан, поднимая пакет.
Кеша заглянул в него, и его брови поползли наверх.
– Ого! Масштабно. А где гусары?
– За всех гусаров мы с тобой. Давай выпьем, Кеш.
Совиное лицо Невзорова посуровело.
– Я говорил тебе. Я с июля не пью, завязал. Тотально и бесповоротно.
– Ну, еканый бабай!
– Сожалею, что я тебя расстроил, – чопорно сказал Иннокентий.
Богдан пожал плечами:
– Не бери в голову. Насколько я помню, пьяный ты – как сопли, а трезвый – кремень. Посему одобряю. Молоток, Кеша! Ладно, пойду я.
– Подожди! – остановил его Невзоров. – Собака наскипидаренная, куда бежишь? Пойдем на кухню. Чайный гриб тебе налью. У меня ведь новости. – Глаза Кеши заиграли. – Я завтра в Лондон лечу.
– Да? – вяло спросил Богдан.
– Приглашенный профессор, – с гордостью произнес Невзоров. – Прочту в Лондонском университете шесть лекций…
Богдан не дослушал.
– Друг мой драгоценный, рад бы разделить радость, но не могу. Не сейчас. Командирован в беззвездный космос, – сказал он, выходя за дверь. – Срочно вылетаю в трубу.
– Ты чего? Случилось что? – встревоженное лицо Кеши маячило в дверном проеме.
– Прощай, удельный профессор! Удачи.
Богдан не стал ждать лифта, сбежал по лестнице вниз.
На улице уже стемнело. Только Богдан спустился по ступенькам подъезда, как запнулся о торчавший из асфальта железный штырь, споткнулся и… сам-то он равновесие удержал, а вот пакет с бутылками, взлетев в воздух, обрушился на попавшийся некстати бетонный блок. Послышался характерный звон. Богдан выругался.
– Ай-яй-яй! – кинулась к нему с сочувствием какая-то фигура. – Ой, беда! – Фигура принюхалась. – Белое вино разбил.
– Водку, – мрачно поправил Богдан.
– Вот я ее белым вином называю. Народное название такое. Для… – фигура изобразила рукой нечто замысловатое в воздухе, – симпатии.
В свете единственного из горевших во дворе фонарей Богдан разглядел пьяницу в вишневом бархатном пиджаке. Пиджак этот был очень приметным, так что Богдан сразу вспомнил, как пожертвовал его обладателю деньги, едва приехав в Домск.
– Дорогая водочка была, – говорил алкаш, аккуратно роясь в пакете. Он отодвинул пальцами одну коробку, вытащил другую и извлек из нее бутылку. – О! Одна уцелела!
– Давай сюда, – протянул руку Богдан.
Пьяница отдал нехотя, при этом сказав:
– Без меня вы б ее не заметили. Поделиться бы.
Богдан задумчиво похлопал ладонью по бутылке. В том-то и дело, что ему так же сильно хотелось надраться, как этому алкашу. А то и сильнее. Но компании не было, уезжать в Москву уже было поздно, а напиваться одному – до этого Богдан не желал опускаться.
– А ведь… Все люди братья, если под водочку. Да?
– Если посмотреть на это дело жизненно… – начал алкаш.
– Пошли! – грубо сказал Соловей.
