– Понимаю, о чем ты… Хоть я остался гол, как сокол, не завалились ли у меня куда-нибудь пол-лимона? Нет. Нет. Увы, курочка Ряба больше не будет нести золотые яйца.
– Ладно, – легко пожал плечами Степа.
Он даже стал насвистывать что-то, чтобы показать: ни капельки я не огорчен, пустяки, угу! Он и в самом деле еще не расстроился, потому что – он знал себя – многие чувства к нему приходят с запозданием. Ум уже все понял, а диспетчер, посылающий сигнал в сердце, или куда там, все тормозит, все крутит задачу: это что за хрень, к добру или к худу?
– Я это, остановлюсь на минуточку, – сказал Степа.
Пусть на дороге было две с половиной машины, он не хотел сейчас разделять внимание. Он набрал Елену, менеджера из Like Ventures, и сообщил ей, что у него это. Возникли непредвиденные обстоятельства. Он не сможет, не сможет внести пятьсот тысяч. Извините. Он понимает, угу, понимает, что нарушает контракт. Извините. Угу, это окончательно.
Менеджер Елена чеканным голосом сказала, что они свяжутся с ним и сообщат о своем решении. Конец беседы, энд оф гейм.
– Ну, это? Трогаем? Вперед или направо? – бодрым голосом сказал Степа.
Он уже поворачивал два раза согласно отцовским указаниям, а в пятидесяти метрах впереди была очередная развилка. Слева зеленое поле уходило к дальней стене леса, впереди дорога ныряла куда-то вниз, справа из-за поросших перелеском холмов торчала желтая колоколенка.
– Кредиткой клянусь, тридцать лет назад той церкви здесь не было, – сказал отец. – Навосстанавливали! Лучше б указатели почаще ставили.
Богдан бросил взгляд в боковое зеркало и вдруг выскочил из «девятки». Степа увидел, как отец останавливает парнишку лет тринадцати, ехавшего на велике.
– Как в Оленино проехать? – донеслось снаружи.
Парнишка почесал стриженный под ноль затылок и сказал что-то.
– Ни хрена не знает! – сказал вернувшийся в машину отец. – Хм. Хм…
– Мы чего? Заблудились?
– Видишь ли, Степа, – задрал нос отец, – я тут был последний раз тридцать два года назад. За эти годы не то что дорогу в богом забытый поселок, можно «e=mc2» забыть!
«Сказал бы сразу: куда ехать – не знаю, – подумал Степа. – Мы бы давно дорогу погуглили».
– Выше нос! Угу. Твой сын умеет пользоваться этим! Интернетом.
Навигатора у Степы не было, покупать его для поездок по изученному насквозь Домску он считал лишней тратой денег, но к его услугам были Яндекс и Гугл. Он полез за мобильным… опа! А Сети-то не было.
– В чем задержка? – спросил отец. – Мой сын таки не умеет пользоваться Интернетом?
– Ха-ха два раза.
Степа показал ему свой телефон. Отец взглянул на свой – та же история, не ловит.
– Что сидеть, поехали, – мотнул головой отец. – Будем полагаться на мое безошибочное чутье.
– Это то чутье, извини, извини, благодаря которому твой бизнес отбросил коньки в трубу, угу? И у тебя подчистую, подчистую пропали твои золотые яйца? – не сдержался Степа.
– Два остались. Не надо грязи, Степаша. Мы, погоревшие бизнесмены, должны держаться заодно.
– Чего? Я не погоревший. Не погоревший я бизнесмен, – нахмурился Степа.
Отец посмотрел на него загадочным взглядом и пожал плечами.
Они поехали по навигатору в лице Богдана Анатольевича Соловья. Сначала прямо. Протащились по дороге, будто бэтээрами разбитой, мимо обвалившихся коровников со слепыми окнами, мимо заброшенной деревни из трех темных домов и десятка заросших бурьяном остовов. Здесь отец повеселел: «Помню! Деревня Свербилки. В мое время здесь самогонщики-затейники жили. В каждом доме – свой фокус. То зверобой добавят, то боярышник, то почечуй какой-нибудь… Все ясно. Мы полчаса назад засупонились не туда. Головотяпство обычное, поправимое. Потому что – тебе повезло! – от Свербилок я знаю маршрут».
Они съехали с гравийной дороги на грунтовую, хлюпавшую после дождя. Здесь Степа вел особенно осторожно – все-таки у него не джип, а старая «девятка». Въехали в лес, елово-сосновый, темный. Тишина здесь была такая, от которой Степа в городе давно отвык, а в то же время в глубине леса что-то скрипело, иногда ухал неизвестно кто – зверь, птица? И было полное ощущение, что до цивилизации отсюда не докричаться. Здесь Степе стало не по себе. Застрять в таком месте было бы кисло.
– Не дрейфь, Степашка. Я с тобой.
– Хм. Я само это, само спокойствие. А если тебе нужен подгузник, у меня имеется, угу. В багажнике.
– Это мы еще поспорим, кто примерит подгузник!
Три часа назад Степа увидел отца разбитым на части. А теперь тот собрался, ожил и даже вернул себе привычную язвительность. Степа этому был только рад. Что удивительно – он как-то стал свободнее себя чувствовать рядом с отцом.
Между тем дорога через лесную тень продолжалась. Сосны протягивали ветки над узкой колеей. С полусухих елей осыпалась серая хвоя.
– Я понял: это бесконечный лес. А Свербилки – мираж, – сказал отец. – Каждому мерещится то, что он хотел бы увидеть. Знакомые места, ручьи и ивы твоего детства. Стог, в котором кувыркался с дояркой.
– Бедный. Колко в стогу, угу?
– Колко, но сладко.
