— Подожди, пожалуйста, умоляю! — вскричала я. Но Амалия вырвала трубку у меня из рук и вернула ее на рычаг.
— Что ты наделала… — рыдала я. — Мне нужно было еще совсем чуть-чуть времени!
— Приехал доктор Хорн, Мэри! — Амалия взяла меня за руку и потащила к выходу. — Если нас застанут здесь, то мне конец. Да и тебе тоже. Быстро отсюда!
Она отобрала у меня ключи, закрыла кабинет, и мы побежали по темному коридору. В мгновение ока Амалия ловко заперла вход в администрацию и повернулась ко мне. При свете лампы я увидела, что на ней лица нет.
— Возвращайся в палату немедленно! — сказала Амалия, нервно кусая губы. — Я постараюсь вернуть ключи Полу. И моли Бога, чтобы никто ни о чем не узнал! Ну иди же, иди!
Сдерживая слезы, я пустилась бежать по лестнице на свой второй этаж. Ворвалась в палату, рухнула на кровать и разрыдалась. Ну почему мне так не везет?! Не успела сказать Миранде, в какой именно клинике, в каком городе… Хотя… Я же попросила ее сообщить в полицию! Точно! Они-то смогут найти меня, не сомневаюсь. Слезы мои высохли мгновенно. Я поняла, что звонок был не таким уж бесполезным. Миранда не дура, я уверена, что она начнет действовать немедленно. Значит, все у меня получилось. Значит, остается только ждать! Я облегченно вздохнула и, успокоившись, попыталась уснуть, твердо веря в свое скорейшее освобождение.
Утром я Амалию не видела: отработав в ночную смену, она ушла домой. Завтрак мне принесла сестра Луиза, молчаливая и всегда угрюмая, поэтому я даже заговорить с ней не рискнула. А мне так хотелось знать, как там Амалия, успела ли она вернуть ключи, почему доктор Хорн ночью приезжал в клинику? У меня была масса вопросов. Поставив поднос на стол, сестра Луиза вдруг ошарашила меня заявлением:
— К вам посетитель. Поешьте и ступайте в комнату посещений, на первый этаж.
— Кто пришел? — спросила я.
— Мисс, мне не положено болтать тут с вами. Доктор Бен-сон разрешил вас навещать. Поэтому радуйтесь без лишних разговоров.
Я быстро позавтракала и спустилась вниз, гадая, кто ко мне мог прийти? Неужели полиция нашла меня так быстро? Вряд ли…
В комнату для посещений вела двустворчатая деревянная дверь, перед которой на стуле сидел санитар.
— Мисс Эштон? — уточнил он, увидев меня. Я кивнула.
— Заходите. Вас ждут. Чтоб вы знали — я сижу здесь, за дверью. Поэтому ведите себя хорошо, поняли?
Я вошла в комнату и чуть не закричала от ужаса: у окна стоял Патрик. Меньше всего на свете я хотела видеть именно его.
— Сестричка, дорогая! — широко улыбаясь, он шагнул ко мне. — Как ты?
Я шарахнулась в сторону:
— Как ты посмел явиться сюда?! Убирайся немедленно!
— Ну-ну, милая, как нехорошо, что тебя не радует визит родного брата, — он укоризненно покачал головой. — Я буду вынужден сообщить об этом доктору Хорну. Боюсь, ему покажется странной такая реакция любящей сестры. Ведь, как мне сказали, тебе гораздо лучше! Это просто удивительно, дорогая!
— Ты ответишь за все, что сделал, — с ненавистью прошипела я, — обещаю!
— Присядь-ка, — Патрик сел на диван и похлопал рукой рядом с собой, — поговорим.
Я молча села на самый краешек дивана, отодвинувшись как можно дальше.
— У меня кое-что есть для тебя, — ласково сказал Патрик. — Я хочу, чтобы ты посмотрела на это и поняла, что останешься здесь до конца своей жизни, солнышко.
Он вытащил из внутреннего кармана пиджака какие-то сложенные бумаги и протянул мне.
— Читай, моя радость.
Я взяла в руки газетные вырезки. Вернее, вырезка была одна, но большая. Какая-то статья, написано по-французски. И тут мне в глаза бросилось название: «Трагическая гибель молодой графини Леруа». У меня задрожали руки. «Николь Леруа, единственная внучка и наследница графини Изабель Леруа, утонула во время отдыха в бухте недалеко от набережной Довиля. Тело девятнадцатилетней девушки было обнаружено спасателями 25 июня после двухдневных поисков. По данному факту полицией Довиля ведется следствие. Графиня Изабель Леруа госпитализирована с обширным инфарктом в одну из лучших парижский клиник…» Там было еще много чего написано, но я уже не воспринимала букв. В глазах у меня потемнело.
— Как ты это сделал, ублюдок? — прошептала я. Патрик расхохотался и аккуратно вытащил у меня из руки статью.
— Понравилось? — весело спросил он по-французски, пряча ее в карман. — Правда, эта газета конца июня. Извини, номер посвежей не захватил. Да и ни к чему. Пресса уже забыла про тебя, Николь Леруа. Кстати, твои похороны состоялись 27 июня в вашем шикарном семейном склепе, в родовом поместье. Здорово, да? Ты единственный в мире человек, знающий дату собственной смерти!
— Как ты это сделал?! — повторила я, тяжело дыша.
— Неважно, милая. Главное — Николь умерла и покоится с миром. А моя бедная сестренка Мэри, страдающая шизофренией, будет получать самый лучший уход в клинике моего друга, доктора Хорна, до конца своих дней.
— А что с моей бабушкой? — я разрыдалась. — Что с ней?
Патрик вздохнул:
— У старушки действительно оказалось слабое сердце. Она до сих пор в больнице и, знаешь, говорят, откинет копыта со дня на день…
