Ольга провела ревизию холодильника, обнаружила, что есть совершенно нечего. Обнаружила, что и совершенно не хочется. Потом взяла себя в руки, спустилась вниз, благо магазин в ее же доме. Купила какой-то еды. Вернулась, загрузила холодильник. Зачем? Непонятно… Повесила сушиться вещи. Включила телевизор. Выключила. Взяла книгу. Отложила. Села в кресло. Телефон рядом. Вот он, лежит на столике. Молчит. Viber, WhatsApp, Facebook… А в Париже сейчас на час раньше, чем в Москве… А вчера в это время… Ольга заткнула уши руками, обхватила голову…
«Хватит! Все! Приходи в себя! Ты взрослая состоявшаяся женщина! Подумаешь, какой-то мальчик… Да он даже не в твоем вкусе! Подойди такой в Москве — отшила бы мигом. Это все Париж… Будь ты проклят, Париж! Лучше бы я туда не ездила… Зачем я туда поехала?»
Когда стемнело, Ольга поняла, что сейчас не в состоянии общаться с людьми. И даже с Машкой. Ей надо побыть одной, прийти в себя. Она отправила подруге сообщение, что приболела. Просила дать ей пару дней. Машка вроде не обиделась. Даже проявила участие, хотела приехать помочь. Ольга мягко отказала. Ей ничего не хотелось делать. Хотелось просто сидеть в обнимку с телефоном. А еще плакать. И писать ему… В Viber, WhatsApp, Facebook…
Наплевав на все на свете, на все правила приличия и неприличия, Ольга не выдержала. И понеслись сообщения от нее к Саргису. Не сообщения, а целые письма. Ольга писала в интернете, посылала и простые эсэмэски. Несколько раз звонила. Правда, не напрямую, так как выяснилось, что на балансе ее телефона почти не осталось средств, а через WhatsApp. И Viber. И Facebook…
Он не отвечал. Но самым странным было то, что все ее сообщения-письма он регулярно прочитывал. И в Facebook, и в WhatsApp (две синие галочки!), и в Viber (статус просмотрено — знает любой ребенок!)
«
Она писала. Голосовые. Обычные.
Viber, WhatsApp, Facebook…
Он все прочитывал. Просматривал.
И не отвечал. Ни разу.
Ольга сходила с ума. «Так не бывает… Я тоскую не по нему. Я просто хочу в Париж… К башне… К Сене…»
На следующий день она поняла, что так дальше нельзя. Нельзя сидеть в кресле, лежать на полу, курить, обнимать телефон и ничего не делать.
«А что я могу? — спросила она себя. — Ничего… Хотя могу, конечно. Виза открыта до января».
Мелькнула страшная мысль: снять все деньги со счета, купить билет на ближайший рейс и вернуться обратно. В Париж.
Только вот нужна она там, в Париже? Он не ответил ей ни разу. Жуткая правда о том, что ею банально воспользовались, никак не хотела укладываться в Ольгиной голове. Ну не может быть. Он был таким искренним, таким нежным… Да и зачем ему пользоваться женщиной в возрасте? Мало вокруг молоденьких?
«Молоденькие не такие дуры, милая, — ожила правильная Ольгина половина, — их одной розочкой, красивыми словами и походом на Эйфелеву башню не соблазнишь! Им подавай дорогие подарки, ухаживания… А тут пожалуйста! Русская баба, изголодавшаяся по любви, по мужику… Да еще неизвестно, кто кем воспользовался!»
«Нет, нет, не может быть, — твердила Ольга, — ну не может со мной такого произойти! Он не такой…»
«Такой, такой, не сомневайся. И что значит — не такой? Милочка, он обычный. Такой же, как все. Он уже и думать о тебе забыл, поверь. А ты написываешь ему, идиотка. Ольга, разве можно так унижаться?»
«Не знаю… Я ничего уже не понимаю… Может, я его люблю?»
«Ха! Любит! Ольга Владимировна, ты дура! То есть тебя хорошенько трахнули в самом романтичном городе мира — и все! Ты уже влюбилась, да?»
«Не знаю. Как мне жить дальше? Как забыть Париж? И его…»
«Возьми себя в руки! Хватит, Оля, хватит! Так действительно свихнуться можно!»
Ее вечно противоборствующие половины вдруг объединились и стали кричать хором. Ольга замолчала, не в силах возражать им обеим.
