Два дня она держалась. Не писала, не звонила. Только проверяла по кругу: Facebook, WhatsApp, Viber… Да, был в сети. Да, был везде. Только не пишет. Только не звонит.
На четвертый день она решила, что у него украли телефон, что у него испортился интернет, что это не он читает ее сообщения, а некий тайный враг, который их специально удаляет, а ему не говорит ни слова. А Саргис, наверное, думает, что это она, Ольга, забыла о нем. И не может никак с ней связаться. Может, обратиться в Интерпол?
«А может, лучше в Кащенко?» — строго спросили обе Ольгины половины. Опять хором.
«Да помолчите вы! — отмахнулась Ольга. — Вдруг он потерял мой номер? Или свой телефон?»
«Оля, ты дура! Мы устали об этом твердить. Запомни: если мужчина не звонит и не пишет — значит, элементарно не хочет. Понимаешь? Не хочет!»
— А он не мужчина, — шептала Ольга, укладываясь на пол. Телефон рядом. — Он мальчик… Мой нежный, милый мальчик…
«Тьфу!» — в сердцах плюнули обе половины и, наконец, заткнулись.
На пятый день Ольга не выдержала. Просто ей всю ночь снился Саргис. И Париж. И башня. Во сне он снова сказал ей: «Я люблю тебя, Ольга».
И Ольга проснулась, кинулась к телефону. А он — рядом. Проверила баланс и решила, что может позволить себе обычный международный звонок. Всего один. Она больше не доверяла интернету.
Сердце колотилось как бешеное. Ольга пришла на кухню, села за стол и набрала его номер.
Сначала шли далекие и длинные гудки. И вдруг в трубке раздался голос:
— Да, слушаю.
Мужчина говорил на русском. Но это был не Саргис. Ошарашенная Ольга несколько секунд просто сидела с трубкой в руках.
— Говорите! — потребовал телефон, — кто вы?
— Я Ольга, — с трудом ответила она, — а вы кто?
— Кто вам нужен, девушка?
— Саргис…
Трубка вдруг замолчала. Ольге стало страшно:
— Алло! Не молчите, пожалуйста! Позовите Саргиса! Где он? Почему он мне не отвечает?!
— Меня зовут Роберт, — наконец сказала трубка, — я его брат…
— Вы поменялись телефонами? Господи, а я голову ломаю! Роберт, миленький, пожалуйста, передайте Саргису…
— Саргиса больше нет.
— Как это нет?! Вы… что такое говорите?!
— Не кричите, Ольга, — устало произнесла трубка, — я не знаю, кем вы были моему брату, но сообщения от вас приходили красивые… Вы уж извините, я их все читал…
— Что с ним?! — заорала Ольга, до боли сжимая телефон в руке.
— Я хотел вам сам написать, ответить… Но потом не стал. Не знал, кто вы и что вам сказать. Но раз уж вы сами звоните…
— Пожалуйста, скажите мне, что с ним?
— Саргис умер, Ольга. Пять дней назад. Попал в аварию по дороге в аэропорт. Мы до сих пор не понимаем, зачем он туда поехал. Заказов вроде не было…
— В какой аэропорт? — не своим голосом спросила Ольга, чувствуя, как руки и ноги у нее стали ледяными.
— Шарля-де-Голля… Какое это имеет значение?
— Спасибо, — едва слышно сказала Ольга, опускаясь на пол.
— Да не за что, — произнесла трубка, — и вот еще что, Ольга, да? Вы, наверное, больше сюда не звоните и не пишите ничего. А то мама до сих пор плачет. Ему многие еще пишут. Кто не знает. Я поэтому телефон-то и забрал себе. А теперь думаю, что избавлюсь от него. Тяжело очень. Понимаете? Ну, прощайте…
— Прощайте… — сказала Ольга куда-то в пустоту. Потом встала. Открыла холодильник. Зачем-то положила в него телефон. Закрыла дверцу. Села на стул у окна.
«Пять дней назад я вернулась. Пять дней назад он погиб. Он ехал ко мне, в аэропорт. Я знаю. Он говорил об этом, когда звонил. Я запретила ехать. А он уже ехал. Он не спал всю ночь. Из-за меня. Из-за нас. И разбился. Мой нежный французский мальчик… Зачем я ездила в Париж? Я больше никогда не поеду в Париж. Я никогда не увижу его, моего нежного французского мальчика. Или армянского… Уже неважно. Но как же так? Господи?! Почему так?! А мне теперь что делать, а?! Мне-то как жить с этим?!»
Ольга завыла. Она выла долго, пока не сел голос. А потом встала с пола, открыла окно. Душная Москва привычно ворвалась в кухню. Смеркалось. Ольга забралась на подоконник, посмотрела вниз. Шестнадцатый этаж. Не Эйфелева башня, конечно…
«Оля, ты с ума сошла?! Слезь немедленно!» — надрывались ее половины.
— Да пошли вы, — равнодушно бросила им Ольга. — Вы мне больше не нужны. Я на башне. С ним. И мы любуемся Парижем. Вот он, внизу, во всей своей красе… И он со мной, мой милый, вкусный мальчик… Я иду к тебе.
И Ольга шагнула вниз.
Как бы тщательно ни планировалось преступление, оно не достигнет успеха без везения.
Впервые я увидела тот самый сон накануне своего семнадцатилетия. Мне приснилось, что я нахожусь на борту какой-то роскошной белой яхты, стою на носу и вдыхаю свежий морской воздух. Ни команды, ни капитана я не видела, казалось, яхта плывет сама по себе, никем не управляемая. Впрочем, во сне меня это мало заботило. Помню, что мне было хорошо, очень хорошо, и чувство необъяснимого счастья переполняло меня. Внезапно за спиной послышались чьи-то шаги.
