– Удивительно, но да, – пожимает плечами Адам. – Я и не сомневался, что ты с разделом имущества поиграешь на славу, – с толикой сарказма отзывается он. – Шестьдесят процентов, – опустив глаза на третью страницу, читает Адам, а после, чуть прищурившись, смотрит на жену. – А что не девяносто-то сразу, Синти?
– Мне казалось, что мы все обсудили, – сильнее скрещивает руки на груди девушка.
– Нет, – качает головой Адам, тут же отвечая на риторический вопрос. – Решила все ты, Синтия. За моей спиной документы собрала ты. Адвоката себе успела найти только ты. И вообще решила ты все за двоих! – на повышенных тонах рявкает он.
Меган бросает на свою подзащитную непонимающий взгляд, ведь Синтия сказала ей четко и ясно, что супруг в курсе развода, и у него чисто физически не хватает времени все оформить, поэтому всем и начала заниматься она.
– Я работаю, как проклятый, и делаю я все это ради вас. Да, я не могу сделать так, чтобы в сутках было сорок восемь часов, но и ты, черт возьми, когда кольцо в день помолвки принимала, говорила мне, что готова ко всему, лишь бы… – Адам задыхается словами и обессиленно опускает сжатый кулак на стол, нервно облизывая губы, – рядом, – сдержанно выдыхает он.
Синтия смотрит на свои колени, опустив голову вниз, и кусает губы. Меган уже трижды пожалела, что взялась за это дело. И сто раз пожалела, что так хорошо составляет договоры на расторжение брака.
– Знаешь, – Адам разводит в стороны руки и иронично качает головой, – да на здоровье. Честное слово, я устал пытаться быть нужным, а в итоге – получать по почте копии документов на развод.
Синтии даже сказать нечего. У нее паника в глазах плещется, когда Адам смотрит на нее уничижительным взглядом. Смотрит, а потом хватает пальцами со стола ручку и начинает листать договор до самого конца. Меган умоляет себя в эту секунду. Умоляет себя всеми силами сдержаться, но она так катастрофически против того, что сейчас происходит, что даже слов подобрать не может.
Обычно жертвами всегда в таких ситуациях являются жены. Измены, домашнее насилие, алкоголизм, наркотики. В этом случае все совершенно иначе.
Адам останавливается на последней странице и поудобнее перехватывает ручку, чтобы закончить со всем этим раз и навсегда. И если бы Господь хотел, чтобы так все случилось, Адам подписал бы договор в эту самую секунду, а Меган бы промолчала, потому что это было положено с ее профессиональной точки зрения.
Но человеческий фактор играет свою роль, и узор на полотне судеб снова меняется.
– Мистер Уайт, – не выдерживает адвокат и встает с места.
Синтия шумно выдыхает, стараясь привлечь этим самым внимание женщины, но та не ведется. Меган успевает пресечь попытку Адама оставить роковую подпись в конце документа и останавливается возле него.
– А вы точно все внимательно прочли? – игнорируя панические покашливания девушки, продолжает адвокат.
– Думаю, да, – бесстрастно отзывается Адам.
– Даже раздел восемь под девятым пунктом со сноской?
Мисс Данн опускает договор перед мужчиной и указывает аккуратным наманикюренным пальчиком на самый опасный пункт договора, который Адам умудрился пропустить, на что и рассчитывала Меган. Адам опускает глаза и в следующее мгновение задыхается словами.
«Реджина Елизабет Уайт, родившаяся 07.03.16, передается под опеку одного родителя: Адама Джорджа Уайта; Синтия Дейзи Уайт от прав на дочь отказывается с момента вступления договора о расторжении брака в силу».
Несколько секунд в помещении царит мертвая тишина. Кажется, даже секундная стрелка часов на эти мгновения трещать перестает. Адам поднимает глаза. Вдох.
– Я не понял, – часто моргает он. – Что значит «отказываешься»?
Синтия судорожно сглатывает комок нервов, застрявший в горле.
– То и значит, – негромко произносит она, совершенно не доверяя своим связкам в данный момент.
– Ты… ты сейчас серьезно? – не верит своим ушам Адам. – Синтия, твою мать, о чем ты думала?!
– Мистер Уайт, выбирайте выражения! – старается холодно повысить голос Меган, но у нее получается плохо, потому что позицию отца она разделяет целиком и полностью.
У Адама в груди комок противный пульсирует. Хочется завалиться на стол, взять хирургический нож и прооперировать самого себя без наркоза, чтобы вынуть его оттуда и попытаться научиться снова дышать.
Потому что Адам не понимает. Синтия отказывается от дочери. Она отказывается от Реджины.
– Проклятье, ты же понимать должна, Синтия, – теперь вскакивает с места Адам. – Я не смогу чисто физически быть отцом, у меня туры, у нас концерты, репетиции, мы на музыкальной волне! Если я раньше не мог, то сейчас-то каким… Каким хреном я, по-твоему, должен воспринимать то, что ты от меня требуешь?! Как я буду отцом?!
– Меня это не волнует! – взрывается девушка.
У нее у самой шкаф ломится от скелетов, которых она сама туда добровольно засовывала последние два года. Ей сбежать хочется, да поскорее, да подальше. Лишь бы не увидели, не узнали и не поняли. Пока не поздно.
