– Просто она выпила вина, расслабилась, и заикание стало почти незаметным. Но когда проспится, все вернется на круги своя. Я бы не променяла Пенелопу ни на кого на свете, но у нее так же мало шансов на удачный брак, как у меня, если не меньше. В этом вся проблема. Я последняя надежда нашей семьи, но едва ли кто-нибудь станет ухаживать за мной, не говоря уже о том, чтобы сделать предложение. Мистер Дермот позаботился об этом.
Последовало короткое молчание.
– Мистер Дермот не произвел на меня впечатления молодого человека, достойного вашего внимания. Что заставляет вас чувствовать себя так неловко в его обществе?
Кэролайн пожалела, что берег не может разверзнуться и поглотить ее.
– Я… Я позволила ему меня поцеловать. Только один раз, но этого оказалось достаточно. Это он сказал, что я плохо целуюсь, и, к сожалению, не только мне, а всем, предположив, что причиной тому не только моя неопытность. – Она покачала головой, испустив протяжный вздох, который прозвучал страдальчески даже для нее самой. – Светская публика считает меня… эксцентричной, скажем так.
Дэвид выдержал долгую паузу, и к тому времени как заговорил, ее сердце было готово выскочить из груди.
– Значит, наш поцелуй был всего лишь вторым для вас?
– Да, – отозвалась она шепотом. – Моим вторым неудачным поцелуем.
Дэвид пошевелился, сдвинув гальку, на которой она сидела.
– С чего вы взяли, что наш поцелуй был неудачным?
Она осмелилась посмотреть на него.
– Вы оттолкнули меня. И посмеялись надо мной.
Он покачал головой, угрюмо подняв губы.
– Вы неправильно истолковали мою реакцию, Кэролайн. Просто вы напомнили мне… кое-кого, и это вызвало у меня чувство неловкости. И поскольку мне не хотелось оживлять эти воспоминания, я счел за благо установить между нами дистанцию. Но, уверяю вас, я не смеялся над вами.
Кэролайн молчала, обдумывая его слова.
– К тому же, – продолжил он, – это был не настоящий поцелуй.
Она издала сдавленный смешок.
– Уверяю вас, мне он показался более чем настоящим. Но это жестоко – насмехаться надо мной. Я не собираюсь повторять этот опыт.
– Едва ли подобное решение способствует поискам мужа, если вы еще не передумали. И потом, нельзя принимать столь важные решения, не располагая всеми фактами.
– У меня есть все факты, в которых я нуждаюсь. – Кэролайн уставилась на луну, висевшую над горизонтом, удрученная оборотом, который принял разговор. Она чувствовала себя гораздо непринужденнее, когда они говорили о плавании.
Впрочем, плавание – это то немногое, в чем она преуспела.
– Возможно, мистер Дермот прав, – произнесла она чуть слышно. – Возможно, во мне действительно есть что-то мужеподобное.
Его плечо снова коснулось ее плеча. На этот раз он не спешил отстраниться, и плоть Кэролайн будто горела от соприкосновения с Дэвидом. Исходившее от него тепло, казалось, проникало ей под кожу и согревало кровь.
– Забудьте вы об этом хлыще Дермоте. Лучше скажите: вы испытываете влечение к мужчинам? Или к определенному джентльмену, который привлек ваше внимание?
Милостивый боже, не может быть, чтобы она вела подобные разговоры! Причем ночью.
Да еще с ним.
Кэролайн крепко сжала губы, не отрывая взгляда от сияющего диска луны, окруженного оранжевым ореолом. Вместо ответа она ограничилась осторожным кивком, потрясенная до глубины души.
– Тогда посмотрите на меня.
Кэролайн повернулась к нему лицом. В скудном свете луны его глаза мерцали, но с таким же успехом они могли быть освещены факелом. Она не могла отвести от них взгляд.
– Вы непременно должны узнать, какой тип мужчин – и какой тип поцелуев – вам нужен, – произнес он. – Так что давайте сделаем еще одну попытку.
И прежде чем она сообразила, что он имеет в виду, его губы приникли к ее губам.
Поцелуй обрушился на ее губы, как приливная волна, целеустремленная, мощная и неудержимая. Кэролайн замерла, уверенная, что не переживет очередного унижения. Она скорее умрет, чем признается себе – в очередной раз, – что желает Дэвида Кэмерона намного больше, чем он ее.
Впрочем, он предлагает этот урок другу, напомнила она себе. Не более того.
Но ее тело отказывалось верить холодным доводам рассудка.
Дэвид снова ощутил солоноватый привкус, свойственный ее губам. Подняв руки, он запустил пальцы в ее мокрые волосы и притянул голову еще ближе.
В книге, которую Кэролайн читала – одной из тех, что Пенелопа прятала под матрасом, – почти ничего не говорилось о технике поцелуев, поэтому она могла полагаться только на инстинкт. На террасе Дэвид касался ее осторожно, словно она могла разбиться, если он нажмет сильнее. На этот раз он целовал так, словно ему этого хотелось, а не потому, что он делает ей одолжение. Теперь он был гораздо менее нежен, настаивая на ее участии, диктуя ей условия капитуляции.
– Вы можете поцеловать меня в ответ, – промолвил он у самых ее губ, приоткрывшихся от изумления. – Вот так. – Он приподнял ее подбородок и снова приник ко рту, скользнув языком внутрь. Кэролайн сделала осторожное движение навстречу, и их языки соприкоснулись.
Это было похоже на взрыв.
