Наконец она исчезла из виду, и Дэвид снова смог дышать полной грудью. Ничего ему так не хотелось, как последовать за ней. Чтобы убедиться, что она благополучно добралась до дома. И удостовериться, что она правильно понимает, что это было: он преподал ей урок – без всяких обещаний и обязательств. Звуки, которые она издавала, и ее пылкий отклик внушали ему тревогу, что она придает случившемуся больше значения, чем следует.
Но он не решался уйти, опасаясь, что подгулявшая компания последует за ним. И поэтому, когда костер начал разгораться, Дэвид уселся на гальку, скрестив ноги, принял из рук мистера Гамильтона бутылку, сделал большой глоток, от которого перехватило горло, и постарался не думать о Кэролайн.
И позорно провалил эту задачу.
Дэвида поразила реакция его тела, когда они целовались. За считаные секунды он проделал путь от сдержанного интереса к полноценному вожделению. Не останови его Кэролайн, он не взялся бы предсказать, чем закончился бы этот вечер.
Какой же он идиот! Ради бога, их связывает дружба. И если он на минуту забыл об этом, то только из-за ее близости и частичной наготы. Не более того. Опасное сочетание, но вполне объяснимое.
Она вообще не в его вкусе. Обычно Дэвида привлекали женщины с пышными формами, способными возбудить мужчину одним своим видом. Он всегда предпочитал, чтобы женская грудь вписывалась в его ладонь, а еще лучше не умещалась в ней. Кэролайн же состояла из одних мускулов. Он имел возможность узнать это из первых рук: ее было чертовски трудно удержать, когда она вырывалась.
Но, несмотря на все его заверения в обратном, Дэвид не назвал бы свои чувства… дружескими, когда она вздыхала в его объятиях.
Судьба не просто ткнула в него пальцем, а выбила почву из-под его ног. Сегодня вечером он пал так низко, что чуть не погубил молодую леди благородного происхождения. Неужели жизнь его ничему не научила? Флирт с Кэролайн не отвечал ничьим интересам и пробуждал темные стороны его натуры, которые он давно похоронил.
Кэролайн Толбертсон не из тех девушек, с кем можно перепихнуться на ходу, прислонившись к стене. Вряд ли ее заинтересуют торопливые совокупления, которые он практиковал все эти годы, с бурным высвобождением энергии, оставлявшим партнеров удовлетворенными и опустошенными одновременно. Она предназначена для брака, для семьи, для счастливого будущего.
Короче, для всего того, чего он уже лишил другую леди.
Дэвид предавался самобичеванию добрые четверть часа, практически не участвуя в разговоре, вертевшемся вокруг тем, обычных для подвыпивших молодых людей, собравшихся у огня: чья лошадь показала лучшие результаты на скачках в Брайтхелмстоне на прошлой неделе, кто из барменш в пабе «Райзинг сан» подает не только пиво, и тому подобное.
Но затем разговор свернул в опасное русло.
– Кстати, а мы неплохо повеселились сегодня вечером, – заметил один из джентльменов по имени Бренсон, передав бутылку виски дальше по кругу. – Театр теней – отличная идея, Дермот. Я бы не возражал уединиться на террасе с мисс Бакстер. Хорошенькая штучка, признаться.
Дермот, сидевший на противоположной стороне костра, поднял руки вверх ладонями, словно поддерживая женскую грудь.
– Точно, есть за что подержаться. Кстати, Кэмерон. Почему вы не выбрали ее, когда была возможность?
Три пары налитых кровью глаз обратились к нему. Плечи Дэвида напряглись. Он вспомнил, как точно так же оценивал прелести мисс Бакстер, столкнувшись с необходимостью быстро принять решение. Теперь он чувствовал себя виноватым, что вообще рассматривал подобную возможность.
– Я выбрал леди, которая показалась мне более интересной.
Бренсон недоверчиво рассмеялся.
– Бросьте. Вы нас дурачите. Если выбирать между мисс Бакстер и мисс Толбертсон, бьюсь об заклад, любой вменяемый мужчина выберет первую.
Дэвид приподнял бровь.
– Уверяю вас, я вполне вменяем. Но я бы усомнился в умственных способностях джентльменов, которые полагают, что размер груди – единственное, чем можно восхищаться в женщине. У мисс Толбертсон больше достоинств, чем вы можете себе представить.
Бренсон замолк, но Дермот счел нужным высказаться:
– Вы должны признать, Кэмерон, что есть что-то неестественное в девушке, у которой плечи шире, чем у мужчины. У нее довольно… атлетическая фигура, вам не кажется?
Дэвида усмехнулся:
– Возможно, все дело в пропорциях. Мои плечи, например, существенно шире, чем у мисс Толбертсон.
На этом ему следовало бы остановиться, позволив оскорбительному намеку – что проблема не столько в атлетической фигуре Кэролайн, сколько в отсутствии оной у самого Дермота, – повиснуть в воздухе, но язык возобладал над разумом.
