Василий Дмитриевич перехватил поудобнее аккордеон и неторопливо заиграл что-то медленное, заунывное и не требующее человеческого голоса.
Так.
Фон…
– А я бы вообще, – неожиданно жестко говорит наш дорогой финансист Глебушка, – людям, чрезмерно жалеющим зверье, сначала человека советовал бы пожалеть. Вот ты себя на место той обосравшейся туристки ставил?! Думаю отчего-то, что ей тоже на тот конкретный момент времени как бы было и не совсем легко…
– Ну да, – соглашается как бы Санечка.
Но с явным сомнением в голосе.
Чувствуется, что убитого медведя ему жалко куда больше, чем обгадившуюся от страха перед этим самым медведем туристку.
А кому сейчас, простите, легко…
– А что тогда делать? – переводит разговор в сторону Алёна. – Ну, в смысле, с теми же медведями?!
– А отстреливать, – неожиданно спокойно говорит Глеб. – Или, говоря научным языком, «регулировать численность». Других вариантов нет. Человек точно такая же часть биоценоза, как любой мишка или тот же тюлень. Более того, человек – вершина пищевой цепочки. Если человека исключить из этой исторически сложившейся системы, то она отрегулирует себя сама, безусловно. Но это будет очень болезненно и неприятно. Скажи, Сань, у вас сейчас много медведя больного? Настолько, что его есть нельзя?
– Да полно! – взрывается Санечка. – Считай, каждый третий, наверное!
Глеб кивает.
– Вот. Это тоже способ саморегулирования численности популяции, кстати. Зверью не хватает охотничьей территории, оно начинает жрать всякую гадость, падаль с помоек, болеет, умирает. Ну. И не проще вычислить, сколько животных способна прокормить эта территория, и регулировать численность путем обычной продажи охотничьих лицензий?! Ведь – все есть. И методики, и система, которая в советские времена вполне работала, пока все эти «гринписы» и прочие «экстремальные экологи» не повылазили, как тараканы изо всех щелей! Ведь, подумайте только, какой феерический идиотизм: доводить ситуацию до фактически эпидемии, ждать, пока половина популяции не попередохнет и потом опять начнет мучительно восстанавливаться! Ну, вот кто-нибудь может сказать, зачем?! Вот хоть ты, Валерьян, ты у нас почти что политик: вот как эту шизофрению нормальному человеку понимать-то?!
– Нормальному?! – хмыкаю. – Ну, если нормальному, то – никак. Другое дело, что норма в нынешнем мировом политикуме начинает признаваться опасной девиацией. В моде всеразличные фрики. А фрик не может жить без навязчивой идеи или даже комплекса таких идей. Экология тут – одно из общих мест. И никакие цифры и факты тут не перевесят одну фотографию где-нибудь в соцсетях с глазами умирающего медведя, допустим. И хрен ты кому чего в этом конкретном случае объяснишь…
…Молчим.
Курим.
Те, кто курит, разумеется.
А кто не курит – тот чай уже пьет.
Или оставшийся виски прихлебывает.
Ночь уже, думаю.
Это – просто полярный день так обманчив: на улице совсем-совсем светло, а на самом деле уже глубокая ночь и пора спать.
– А завтра, – ежится, грея руки на чашке горячего чая, Алёна, – мы на какую-то другую речку поедем, да?
Я хмыкаю и доливаю ей в кипяток добрых пятьдесят грамм вискаря.
– Перед сном, – говорю, – это можно и маленьким девочкам. Согревает…
– Я, кажется, вопрос задала?! – вскидывается обиженно, с одной стороны, и благодарно кивает, с другой.
Вот как это у женщин получается – я, поверьте, до сих пор совершенно искренне недопонимаю.
И ведь что самое удивительное, – чем женщина симпатичнее, тем у нее это убедительнее выходит.
Ну да.
«Капитан Очевидность», конечно.
Дела…
– На другую, – успокаивает ее Санечка. – Там сейчас нормально клевать должно. Две группы со мной едут, ваша и Валерьяныча. «Уральцы» остаются тут, на Инделе, с Толиком. И, если вопросов больше нет, то спокойной всем ночи. Да и остальным советовал бы спокойно выспаться. Всем пока…
…На Пану выезжали совсем рано, с утра, Санечка всех разбудил, и я понял, как был прав, когда вчера, ближе к вечеру, начал притормаживать с алкоголем.
Но все равно немного штормило.
Ну да, – даром такое не проходит.
Возраст уже не тот…
…Дождался, пока Алёна уже привычно нырнет в кунг, к мужикам (девушка все-таки – вдруг решит, что ей удобнее с водителем посидеть), залез в кабину к Санечке, поерзал, устраиваясь поудобнее.
Закурил.
– Как поедем-то? – спрашиваю.
Жмет плечами.
– Через Красную сейчас не пройдем, вода очень высокая, – тоже прикуривает сигарету. – Придется через Дальний Объезд, сколько сможем протолкаться, потом пешочком. Ну да, через болото. А по-другому туда сейчас больше никак…
Я только киваю.
Пару километров по болоту в вейдерсах или высоких сапогах – занятие, прямо скажем, по степени получения удовольствия, – несколько ниже среднего.
Но – что делать, если по-другому никак.
Места-то для рыбалки – реально знатные.
Придется, сука, идти…
…Когда проезжали мимо приличных размеров помойки, самопально устроенной в лесу сотрудниками знаменитой «английской базы», оттуда на нас недовольно зыркнули два нереально здоровых и привычно худых, как велосипед, медведя.
Еще один, чисто по-заячьи, перебежал дорогу чуть позже.