Причем есть еще у Славяна два больших недостатка: дикая работоспособность и не менее дикое умение настоять на своем. И реализовать задачу, даже если поставивший ее (им вполне, кстати, может оказаться и он сам – стратегическое планирование не самая сильная черта нашего Славика, но всякое в этом мире бывает) и не прав. Для любого армейского тыла, где для нормальной организации важен не столько ум, сколько нормальная мужицкая упертость – способность воистину незаменимая.
В ополчении люди явно не дурней меня, сразу поймут, что за рыбка золотая в их сети попалась, еще на этапе анкетирования.
Так что повоевать «по-настоящему» нашему Славику, надеюсь, – вряд ли удастся.
Хотя – фронт есть фронт.
Любой случайный снаряд…
…Вечером таки решился посвятить какое-то дальнейшее время ловле «в нахлыст» и уселся в «столовую» «вязать мух».
Занятие это, надо сразу сказать, – долгое, муторное, деликатное и настоятельно требующее сосредоточенности на процессе. И не растущих из жопы рук, с чем у меня всегда были, мягко говоря, некоторые текущие проблемы.
Нет, – гвоздь-то я в стену вбить вполне способен.
Или розетку там починить.
Или даже движок лодочный перебрать при не самых благоприятных погодных обстоятельствах. Тут жить захочешь, – еще и не в таком разберешься: помню, как у нас все с тем же Славяном накрылся движок в дельте Волги, и нас потащило ветром и течением в дождливый и холодный ноябрьский Каспий.
Как я тогда починился, если честно, до сих пор не очень-то понимаю.
Но вот такие тонкие, деликатные вещи, как вязание мух, – они точно не для меня.
Злюсь, терпения не хватает.
Ругаться начинаю, и отнюдь не как человек с высшим гуманитарным образованием.
Беда…
…Пришлось звать все еще недовольного чем-то Глебушку.
Хотя, оно, конечно, понятно, – чем.
Ну, да ладно.
Все равно без него никак.
Сидим, мучаемся.
– Ты в курсе, куда Славян намылился? – интересуюсь, разливая горячий и густой чай по полулитровым «солдатским» металлическим кружкам.
Глеб кивает.
– Сказал, – вздыхает, закусив нижнюю губу и накидывая какую-то особо сложную петлю на непокорную версию «плавающей» местной «подёнки». – Когда с Паны ехали. Останавливались покурить, помнишь? Вот тогда и сказал…
– И что думаешь? – интересуюсь.
Ларин хватается за кружку с кипятком, чуть расплёскивает прямо себе на пальцы.
Шипит, матерится.
Хватается обожженными подушечками пальцев за мочку левого уха.
Снова шипит.
– А что я тут могу думать? – удивляется, наконец. – Ты что, Славика нашего не знаешь?! Если что решил, – выпьет обязательно. Тут отговаривать бесполезно. Нужно семью поддержать на это время да помочь сотрудникам за бизнесом проследить, чтобы дров особых не наломали. А больше и не сделаешь ничего…
Я с сомнением смотрю на чай и плескаю себе на два пальца виски из так и не допитой здоровенной бутыли «уральцев» на колесиках. Ларин хмыкает и тоже толкает в мою сторону стакан: приходится обслужить.
– Да так-то оно так, – вздыхаю. – Только есть в этом что-то неправильное, знаешь ли. Мы с тобой, люди, которые там реально пользу могли бы принести, остаемся в Москве. А наш щенок – едет воевать на Донбасс…
Глеба хмыкает.
Обкусывает леску, вынимает готовую «поденку» из миниатюрных тисков, любуется.
Потом аккуратно складывает в уже заранее подготовленную специальную «мою» коробочку и начинает вязать точно такую же, но уже для себя.
– Просто мы, Валерьяныч, – двигает влево-вправо челюстью, – уже достигли того возраста и состояния, когда мужчины начинают думать прежде всего головой. А Славяну это надо еще и потому, что у него детство в жопе до сих пор никак не наиграется. Изменить тут ничего невозможно, остается только терпеть…
Я согласно киваю.
– Выпьем? – спрашиваю.
– Ну, а почему бы и нет? – удивляется в ответ. – Хорошие пацаны посидят-посидят, да и опять понемногу выпьют. Все равно уже же налил…
Я хмыкаю.
Поднимаю стакан.
– Вон, – говорю, глядя через натянутую антимоскитную сетку, – кстати, и красавица наша сюда идет. Точнее, бежит. Ножки-то голенькие, комарики-то покусывают. Сказать ей, что ли, что здесь так не по сезону ходить?
Глеб тоже поднимает глаза.
– Да, вон, – смеется, – она и сама сообразила, похоже. В палатку вот побежала. Только ты не обольщайся, друг, сейчас штанишки наденет, носик попудрит и все равно сюда кокетничать прибежит. Пропал дом…
Замечает поднятый мною стакан с виски, хлопает себя по лбу.
Чокаемся.
– Очень, конечно, красивая девка, – вздыхает неожиданно Глеб. – Но что-то здесь, сука, не так. Вот спинным мозгом чувствую…
Я согласно киваю.
Ларин опять хмыкает.
Алёна, уже переодевшаяся в джинсы и напялившая на голову смешную, но очень красиво подчеркивающую свежий цвет лица и густоту волос шапочку, вылезает тем временем из палатки и с улыбкой направляется в нашу сторону.
Нда, думаю.
Дела…
…Закуриваю, лениво глотая дым.
Глебушка заканчивает со второй поденкой и не торопясь начинает вязать «нимф»: полдня сегодня на берегу камни ворочали, чтобы разобрать, какого именно цвета должна быть эта имитация местной личинки ручейника.
Кажется, разобрались.