Глебушка к глазу – добрую ссадину на лбу и слегка вроде как приплющенный нос.
Хотя он у него уже столько раз ломаный, что тут и ошибиться могу.
Может, и нос как нос.
Как всегда…
…Ну вот же ж, блин, незадача какая, думаю.
Надо что-то решать…
…Проводил мужиков, которых увез Санечка, дождался, пока лагерь опустеет и все разбредутся по берегу ловить рыбу, переоделся в джинсы и свитер, накинул на плечи штормовку, натянул на ноги берцы.
Аккуратно расставил спиннинги в специальные гнезда около палатки.
Пошел на берег.
Искать.
Нашел не сразу.
Сначала пришлось перекинуться парой слов с только что завалившим довольно неплохого, кило на четыре, семужонка Глебом, потом шугануть, как можно более тактично, попытавшуюся увязаться следом Алёну, которой было скучно, потому что у нее не клевало.
Или наоборот.
Но через какое-то время я его все-таки нашел.
Причем в очень интересной позе: наклонившись над речкой, Олег, который «Недмитриевич», что-то внимательно высматривал на самом ее дне.
Подошел.
Выписал как можно более смачного пендаля, можно даже сказать, подсрачника с полным, так сказать, пониманием вполне себе предсказуемых последствий.
Таких, чтобы человек вполне себе гарантированно нырнул.
Я это место знаю.
Тут неглубоко.
Но – все равно обидно, согласен.
– А! А-а!! – выныривает. – Ты что?! Охренел?!!
– У меня, – отвечаю, стараясь быть как можно спокойнее, – сегодня двое моих парней передрались. Хороших, к тому же, парней. И, кстати, уже во второй раз. Поэтому вопрос адресуй себе: может, это ты охренел?!
– Да… ты! – задыхается. – Ты!! Ты знаешь, кто я такой?!
Я закуриваю.
– Догадываюсь, – хмыкаю. – Для майора не так моложав и бухаешь слишком немного. На генерала мордой не вышел. Значит, полковник. Ну, или подполковник, но это уже твоя личная трагедия. И как погоны?! Не жмут?!
Молчит.
Переваривает.
Потом кидает в мою сторону острый, режущий взгляд.
Поразительно все же быстро у этих ребят из питерского Большого Дома получается снова взять себя в руки.
Учили, наверное.
Ага…
– Понятно, – ухмыляется. – И как же я сразу-то не догадался?! Ну, здравствуй, Старая площадь. А знаешь, площадь?! Я тебя не боюсь…
Я вздыхаю.
Присаживаюсь.
Хлопаю по бревнышку рядом, потом задумываюсь и все-таки указываю на бревнышко напротив, оно тоже удобное.
Для моего он все-таки несколько… м-м-м… сыроват.
– И, кстати, напрасно, – ворчу. – Жизнь эта Площадь никому конкретному так толком и не смогла улучшить, хотя и не могу сказать, что не пыталась. А вот насрать, и весьма себе капитально, может. Я бы даже сказал – вполне…
Молчит.
Слушает.
Из воды, кстати, так даже и не вылезает.
Ага…
…Я снова вздыхаю.
– Повторяю, – говорю, – у меня уже дважды передрались двое хороших парней. Из-за вашего дурацкого спектакля. И это, с моей точки зрения, вполне конкретный косяк. Кто она тебе?! Дочь?! Племянница?! Только не продолжай врать, что жена: видал я, знаешь ли, стареющих, извини за резкость, полковников и их молодых жен…
– Подполковников, – ворчит, и все-таки, наконец, делает попытку выбраться на берег.
Берег скользкий, глина плюс мокрая трава, а он не в вейдерсах, а в болотниках, у него это совершенно конкретно не получается.
Причем до такой степени «не получается», что он снова рушится в воду.
– Подполковников! – выныривает, отплевываясь. – Но ты прав, это уже моя личная беда. А она мне сестра. Младшая. И любимая. Дура, блядь, надо отдать должное, конечно. Да и я тут тоже, пожалуй, выступил. По полной программе. Да. Конкретным таким, надо сказать, мудаком. Нет, я все понимаю, роли, конечно, всякие бывают. Да. Но эта мне что-то совсем не нравится, вот врать, как говорится, – не буду…
Спускаюсь поближе к берегу, подаю ему руку, выдергиваю, как морковку с грядки.
Тяжелый, блин.
Он тут же усаживается на «свое» бревнышко, снимает и переворачивает болотники.
Оттуда, конечно, потоп…
– Сначала, – вздыхает, – попросила подыграть, чтобы «мужики не приставали». Она же, в общем-то, актриса. И довольно известная. Просто вы этих сериалов молодежных не смотрите, конечно. Да и зачем бы оно вам…
Я киваю.
Лезу в карман, достаю оттуда фляжку.
Так-так-так, думаю.
А я-то все не мог никак догадаться, отчего у нее мордочка такая знакомая.
И интонирует, кстати, вполне себе даже и профессионально…
– Ну и?!
Делаю глоток, передаю флягу товарищу подполковнику.
Товарищ подполковник заканчивает выжимать первый носок, откладывает его в сторону, смотрит на второй и тоже задумчиво выпивает.
– А, – машет рукой, принимаясь за второе мокрое безобразие. – А дальше глупость сплошная. Кто-то развлекается, как может, а я вон виски с тобой пью да разборки устраиваю, вместо того чтобы рыбу на Севере ловить…
Глотаю еще раз.
Ну, – и слава Богу.
Я, честно говоря, ожидал, что все куда сложнее пойдет, слишком мне его рожа с самого начала не понравилась.
А – нет.
Нормальный вроде мужик.
Даже как-то немного и неудобно…
…Закуриваю.