– Да в столовку оттащил, – скалит белые зубы. – Там ветерок просто подстих, гнуса налетело мама моя дорогая. Ад и Израиль просто какой-то, я б иначе с речки ни ногой, поклевывает очень хорошо. Без накомарника из палатки лучше не выходить. Хорошо бы к вечеру хоть раздуло, а то кирдык нашей бане. Да и тебе с «ополосну морду» сейчас советую быть аккуратней, съедят на фиг. Лучше уж какое-то время с непродранными глазами ходить, все равно сейчас посидим, выпьем грамм по сто пятьдесят за мою удачу да обратно баиньки завалимся. Времени еще пока что полно…
– Времени, Слав, – вздыхаю, – никогда не бывает слишком много. Так уж, сука, в этом мире отчего-то заведено. Ты это, правда, попозже и сам поймешь. Ну, да ладно. Уговорил, проклятый. Пойдем твою рыбину смотреть и выпивать сто пятьдесят. Все равно уснуть чо-то пока ни фига не получается, лежу, в потолок пялюсь…
…В столовке, на удивление, собралась уже вся бригада, включая Алёну и вроде бы ушедшего одновременно со мной спать Олега.
Он-то меня первым и поприветствовал:
– Что, – спрашивает ехидно, – тоже не спится?
Я только вздыхаю.
– Заснешь тут, – говорю. – Когда Славян собирается водку пить да трофеями своими браконьерскими хвастаться…
– Ладно-ладно, – машет руками Славян. – Чья бы му-му, а твоя бы точно не ля-ля. Он вчера вообще почти восьмеру завалил. Вот теперь и выступает…
Народ ржет.
Я наконец-то закуриваю сигарету: на улице, за антимоскитной сеткой, – так и не рискнул, там и правду, в связи со стихшим ветром, мягко говоря, роилось что-то уже совсем запредельно непотребное.
А курить через накомарник я пока еще так и не научился…
…Водку, кстати, – пил, бывало.
В Якутии, за тайменем когда охотились.
Там с этим делом бывает еще страшней…
…А вот курить – нет, не научился.
Просто прожженный накомарник в тайге – это вообще ни разу не шутки.
Лучше как-то не рисковать…
…Славка тем временем приволок добычу, разложил, все тут же кинулись с ней фотографироваться.
Алёна – в первую очередь, разумеется.
Действительно, кстати, гляжу, весьма достойный экземпляр. Если так разобраться, даже, наверное, длиннее моей.
Зато моя – толще…
…Докурил, прозевался как следует.
Может, думаю, дальше спать пойти?!
Да нет, думаю.
Не стоит.
Славка вон как гордится, может, еще и обидится сдуру, – что я, типа, его трофеи не уважаю.
Лучше уж немного налить…
…Со второй попытки я уже заснул стремительно и легко, словно до этого и не мучился.
И проснулся так же, кстати.
Взглянул на часы: пять.
В любой другой ситуации – полярный день же – долго сомневался бы, вечера или утра. Но тут – и голова ясная, и про баню вечернюю помнил.
Парни еще похрапывали.
Натянул накомарник, оттянул полог палатки, потом антимоскитную сетку, выбрался на улицу.
Ага.
Раздуло.
Красота.
И гнус унесло сразу же.
Можно бы было и без накомарника пробежаться.
Гы.
Если б, конечно, не комары…
…Тем не менее, я все-таки довольно тщательно умылся, после чего наскоро покурил в совершенно пустой «столовке» и отправился искать вернувшегося из Умбы Санечку: узнавать, что там и как у нас с предстоящей баней.
С баней, кстати, все оказалось просто: Санечка с поваром, егерем Толиком и помощником ее только начинали готовить.
Ставили палатку, обтягивали ее, готовили кострище, на котором будет потом кипеть сменный котел с водой, рядом второе, на котором будут калиться камни, натягивали антимоскитную сетку там, где будет подобие предбанника.
Потом еще сюда складной стол со стульями ставить будут.
Плавали, знаем.
«Походная баня» при хорошем исполнении отличается от настоящей только тем, что в походной не плещут воду на каменку. А кидают раскаленные на огне камни в стоящий посредине «банной палатки» котел с кипящей водой.
Пар, конечно, получается «посырей», но тоже вполне терпимо.
А для живущих уже несколько дней в походных условиях и даже спящих, не снимая термобелья, людей – вообще истинное блаженство…
…Поздоровался, угостил Саню сигареткой, чтобы отвлечь.
– Ну, как сгонял-то? – спрашиваю.
Он чешет щетину, уже потихоньку превращающуюся в небольшую бородку.
Это-то как раз фигня.
Сегодня все побреемся, кроме Славяна, который на рыбалках вообще принципиально отказывается бриться, ибо это ему отчего-то кажется «искусственным».
– Да нормально, – затягивается. – Мужиков, уральцев, в их машины погрузил, отправил. К жене на работу заскочил, узнал, как дела дома. Пивка вон свежего для бани привез, сушек соленых. Да и вообще, в принципе, ничего…
– Долго еще, – киваю на «банную палатку», – провозитесь-то?
Он снова чешет щетину.
– А сколько сейчас времени-то? – отвечает вопросом на вопрос.
Я смотрю на часы:
– Да полшестого уже, – хмыкаю.
Он прищуривается, прикидывая.
Докуривает сигарету.
– Да где-то после семи, – вздыхает, – можно, в общем-то, и приступать…
…Когда вернулся с берега, где шли банно-прачечные приготовления, в лагерь, – мужики уже частично проснулись.
Точнее, – Глеба проснулся.
И Алёна, – если ее, разумеется, можно считать «мужиком».
Остальные пока вовсю давили на массу и, в общем-то, наверное, правильно делали: время еще есть.