– Ладно, – хмыкаю. – Тем не менее, какие бы там только ни были причины, но проблему решать надо. Больше я этих диких бойцовых котов снимать друг с друга не хочу. И вот как ни крути, но раз тут все твое, и сестра, и «косяк», то как-то решать эту проблему, товарищ подполковник, придется все-таки именно тебе.
Он кивает.
Тянет руку к фляжке.
Передаю.
Затягиваюсь поглубже.
Он, постукивая зубами, – холодно все-таки, – делает сначала один маленький, а потом еще один, уже так вполне себе серьезный глоток.
– Да понятное дело, – морщится. – Сам все вижу. Развлекушки всё ей. Хохотушки. Сам и жопу ей надеру, и, раз уж позволил, с «мужем» прилюдно вечером обломаю. Чтобы ситуацию, так сказать, ликвидировать. Но в воду ты, это, – все равно меня напрасно макнул…
…Сделав еще по глотку, пришли к выводу, что надо либо разводить костерок, сушиться, либо возвращаться в лагерь.
Выбрали второе: всего-то меньше километра по берегу, там и переодеться можно, в конце-то концов, и нормально, если нужно, под стакан с закускою где-нибудь в столовой посидеть, обсудить жизнь нашу непростую.
Хотя – увлекаться этим делом, как бы ни хотелось после стресса, – сегодня точно не стоит.
Сейчас Санечка, часов через пять-шесть, ну, плюс-минус, из Умбы вернется, все равно будет баню топить.
Так что – так, граммов по двести, не больше.
Под закуску и разговорчик.
А потом лучше поспать…
…Короче, выжали из его шмоток все, что смогли, совместными усилиями, он оделся, обулся, сделали еще по глотку из фляжки да и пошли в лагерь.
Идем.
Ну, – как «идём»: я иду.
А он сзади хлюпает.
Останавливаюсь.
Дожидаюсь.
– Слушай, а правда, извини уж за нетактичный вопрос, а что это ты, действительно, подполковник еще? Возраст-то уже вполне полковничий. Да и повадки…
Он догоняет, пытается отдышаться.
– Да я, – машет рукой, – долгое время на должности майорской просидел. Не хотел в начальники уходить. Потом все-таки уговорили на Управление…
Я хмыкаю.
– Так Управление, да еще в столичном городе, должность-то вроде как генеральская?
Он сплевывает.
Хмыкает в ответ.
– Должность-то, – сплевывает еще раз, – генеральская. Работа собачья. Управление, знаешь ли, Управлению рознь. С некоторых проще на Чукотку уехать, оленей пасти, чтоб на Аляску диссиденты херовы не бежали, чем до лампасов-то досидеть…
Я немного меланхолически, но все-таки слегка сострадательно жму плечами.
– Понимание, – фыркаю. – Так чаще всего и бывает, если у нормальных людей…
Он смотрит на меня сочувственно:
– Ты о чем, – даже удивляется немного, – сейчас говоришь, дружище?! Откуда в нашей Конторе «нормальные»?!
Я снова фыркаю.
– Понимание, – констатирую, – еще раз. Но расстрою. Если ты думаешь, к примеру, что нормальных много в Москве, то ты тоже глубоко, дружище, заблуждаешься. Я вообще иногда думаю, что мы плод чьей-то коллективной шизофрении. Просто потому, что психика нормального человека решать некоторые вопросы не приспособлена, к сожалению. Вот нас всех и собрали, чтобы как-то на это реагировать, хотя нас лечить, если по-хорошему, надо. Да и искушения попутные всегда слишком велики. Причем, если человек достаточно профессионален, то он знает миллион способов, как сделать это достаточно безнаказанно. Так что, противостоять этому в себе могут только истинные психи, да и то в умеренных дозах. Да…
Он качает головой из стороны в сторону:
– Ну, какие там у вас бесы водятся, я только догадываться могу. Но знакомиться не хочу. Мне такого и в белой горячке не надо.
– Тут ты прав, – вздыхаю. – Ну, что, пошли?
– Пошли…
…Так, собственно говоря, и дошли.
С еще двумя короткими перекурами: в мокрой снаряге передвигаться по тайге все-таки не очень комфортно.
Я у него даже под конец рюкзак и удочки отобрал.
Но доплелись.
Он, естественно, сразу переодеваться пошел да вещи мокрые развешивать. А я в «столовую» поплелся, дальше стресс снимать.
Сижу.
Курю.
Выпиваю, не без этого.
Потом поваренок появился, я у него сразу яичницу заказал: из трех яиц, на сале и с помидорами.
Нормальную такую, обычную яичницу.
В принципе, – как всегда.
И ведь, как выяснилось почти что сразу, пребывал в настолько меланхолическом настроении, что, когда мне этот придурок принес отдельно три пожаренных яйца и отдельно порезанное сало с залитыми растительным маслом в труху толчеными помидорами, – я его даже и не убил.
Только головой покачал.
Бывает, мол.
Случается.
Чем и оставил его, привыкшего уже к ежедневной порции звиздюлей параллельно с завтраком, похоже, в состоянии крайнего и тягостного недоумения: лучше уж получить свою порцию сразу, чем мучить мозги и соображать, что с тобой сделают после.
Он, кстати, потом до самого отъезда держался от меня на некотором удалении и с выражением даже некоторого восхищенного испуга на лице: возможно, держал меня за какого-то особо опасного сумасшедшего.
Просто обычно ему в подобного рода ситуациях, когда он почти неизбежно что-то путал или просто косячил, выписывали, в лучшем случае, поджопника. А в худшем, в особо ответственных случаях, – могли прислать и в торец.