Когда я выскакивал из палатки – кто-то уже стрелял.
Причем, по ощущениям, – из «макарова».
Кранты…
…Когда я наконец – как же всё медленно, медленно, блядь! – вывалился из палатки, славкино тело лежало чуть в стороне от стоящего, почему-то покачиваясь, медведя, а Алёна, судя по визгу, уже умудрилась дать круг и спрятаться за спинами мужиков.
Размышлять дальше, правда, было некогда, и я сразу начал стрелять…
…Когда все затихло, я услышал только спокойный и даже немного удивленный голос Глеба:
– Валерьян, – выдыхает. – Хорош палить. Ты уже тупо мясо расстреливаешь. Он его уже, похоже, из «макарыча» завалил, до тебя. Если б кто раньше рассказал, что такое вообще возможно, хрен бы когда поверил…
И сразу, заполошенно:
– Славка?! Бл. дь! Валерка, мухой в палатку! Где там у меня аптечка, знаешь?! Тащи!!!
…Я в таких ситуациях отчего-то всегда как-то по-особенному быстро соображаю.
И хладнокровно, словно все эмоции отключают, и становишься каким-то как бы совсем деревянным.
Метнулся в палатку, выхватил глебову аптечку из его рюкзака.
Из своего чуть ли не вырвал со дна пакет с бинтами и жгутами: вот, а еще смеялись надо мной, зачем я его таскаю.
Рванул на улицу.
Там Санечка держал на коленях славкину голову, не давая ей закатиться, а Глеб ковырялся в его ноге, которая, судя по всему, больше всего пострадала.
Остальные застыли столбами.
Чуть в стороне предсмертно хрипел простреленными мной легкими и царапал огромными когтями землю огромный бурый медведь.
– Ну, что тут?! – выдыхаю.
– О, жгуты есть! – радуется в ответ Ларин. – Давай!
– Ляжку он ему продрал, – кивает Санечка. – Чуть ли не до артерии. А может, и до нее. Глеб там сейчас всё пальцами зажал, но кровищи все равно много. Плохо дело. Так что жгут сейчас реально самое то…
Славян – судя по всему, без сознания.
Но в подобного рода ситуации пока – это только хорошо…
…Вместе с пришедшим в себя поваром быстро перетянули ногу жгутом выше очень нехорошей раны.
Залили ее спиртом из фляги, промыли и ее, и остальные царапины на белом, безвольном теле.
Перебинтовали.
В себя Славка так и не приходил, даже и не стонал.
Хреново это, думаю про себя.
Даже – не то слово «хреново»…
…Глеб проследил мой взгляд и тоже покачал головой.
– Плохо дело, – вздыхает. – Ему сейчас не отъезжать, ему сейчас бороться надо. И чем быстрее в больничку, тем лучше. Иначе гарантированные кранты. Дайка мне аптечку, Валер. Ща я ему кое-что вколю…
Я рванул липучку несессера, выхватил оттуда черную коробочку со шприц-тюбиками.
Ого!
– А он кони не двинет, прям тут сейчас?! – интересуюсь. – А то иное лечение, знаете ли, хуже любой болезни бывает…
Ларин морщится.
– Это «гражданский» вариант, пару доз выдержит, – машет лысиной отрицательно. – Сейчас, и еще часа через два-три. От третьей – да, может уже и отъехать. Навсегда. Но выбора-то все равно нет…
…Передаю шприцы.
Трясущимися, окровавленными пальцами лезу в карман за сигаретами и зажигалкой.
Ну, – Господи меня прости…
…Глеб срывает с тюбика пластик, всаживает шприц во второе, здоровое славяново бедро, с силой выдавливает.
– Так, – говорит, обращаясь сразу ко всем. – Минут через пять он придет в себя. Возможно, даже решит побегать: с некоторыми добавками после этой дряни люди на культяпках в атаку ходят. Но это ничего не значит. Нужно срочно тащить в больницу. Сань, подгоняй «шишигу». Валерьян, беги переодеваться. Будем его руками в кунге держать…
Санечка отрицательно качает головой.
– Ни фига подобного, – сплевывает. – Тут ехать надо быстро. Сзади, в кунге, отбивная получится. Или еще какой фарш. Грузим в кабину, пристегиваем ремнями. Если нужно – привязываем. И вперед. Вы остаетесь здесь, мне только помеха будет о тех, кто сзади болтается, размышлять…
Ларин на секунду задумывается.
– Согласен, – резко кивает. – Гони «шестьдесят шестой». Сейчас, чуть придет в себя, будем грузить. Дадим тебе спутниковый телефон на всякий случай. И инструкции. Ну, давай, гони сюда, что стоишь?!
…Славян тем временем слегка розовеет и начинает потихоньку стонать.
Санечка убегает заводить «шишигу».
Вокруг нас уже весь лагерь, кстати, собрался, включая бледного, как сама смерть, Геннадия: он, похоже, сразу же за Алёной со Славяном вышагивал, только мы этого не заметили.
Не до того было, знаете ли.
Ага.
Только Олег «Недмитриевич» какой-то потерянный чуть в стороне бродит.
Ладно.
Потом разберемся.
Славка открыл глаза:
– Ух, и ни х. я себе, – шепчет. – Что это было-то?!
Глеб его даже придерживает, чтобы не вскочил.
– Медведь это был, Славян, – говорит как можно спокойнее. – У тебя подрано бедро. Очень глубоко, большая потеря крови. Мы наложили тебе жгут и перебинтовали. А сейчас Саня подгонит грузовик и повезет тебя в Умбу, в больницу. Или еще куда. Так надо. Понимаешь? Если понимаешь, – кивни…
Славкины глаза как-то неестественно быстро проясняются.
Понятно.
– Да зачем в больницу, – усмехается, пока еще довольно слабо. – Нормально я себя чувствую. Даже не болит. Сейчас, отдохну немного…