Мёртвая тишина. Немая сцена. Мысль: «Ну, блин, попали! Сейчас нам ветераны спорта и юниоры бандитского движения башку-то отобьют…» Огорчённый – а необходимость обостряет разум, – я вспомнил, что есть у нас такой дядя Коля Мишин, и если уж беда стряслась, давай-ка мы рванём к нему. Разобрал быстро, схватил железяку, поехал к дяде Коле, показал ему… Дядя Коля на это всё посмотрел, сказал: «Ладно. Ты давай-ка езжай, а я тут подумаю».
«Дядя Коля» – это мы между собой так его называли, а обращались к нему исключительно «Николай Никитич». Ему было чуть за пятьдесят. Спокойный, улыбчивый, неторопливый. Станок, на котором он работал, – краснопролетарский, 1К62 – стоял в подсобном помещении под односкатной крышей, в этом помещении вечно было темно, на полу всегда была вода, и потому работал Николай Никитич, положив себе под ноги какой-нибудь деревянный поддон, в калошах или резиновых сапогах – по обстоятельствам… Была у Николая Никитовича полочка с любимыми книжками: «Справочник молодого токаря», «Справочник молодого слесаря», «Справочник молодого сварщика» – все книжки неновые, прилично зачитанные. Пользоваться справочной литературой дядя Коля никогда не стеснялся и ещё говаривал, что не знаком ему пока ни один инженер, который бы знал наизусть всё, что доходчиво и подробно изложено в этих книжках 1950-х годов издания.
Как и у многих мастеров эпохи развитого социализма, у Николая Никитича был «священный час» – это час домино после обеда. В этот момент, с каким бы срочным делом ты ни приехал, сиди в сторонке и не отвлекай. Пусть весь мир подождёт – МУЖИКИ играют в домино. Торопиться не надо. Смилостивится – значит, отвлечётся на пять минут и отдаст тебе заказ, а если нет… Домино – священное время, дыши ровно, жди терпеливо. Вот закончат мужики играть – займутся твоими проблемами. Но это так, лирическое отступление. Поразмыслив над нашей бедой, Николай Никитич предложил следующее: «Парни! ШРУС – что жигулёвский, что аудюшный – они по геометрии примерно одинаковы. Поэтому гляньте-ка сюда, что я вам предлагаю: вот я тут шлицевой валик-то взял аудюшный, а внутренности “гранаты” с шарниром равных угловых скоростей взял москвичевские. Посадочные размеры москвичёвского подогнал под “Ауди”, благо есть образец, с чего эти размеры снять, а вот здесь – по центру – сделал аккуратное посадочное место. Посадку выточил на донорском шлицевом валике от импортного ШРУСа. Посадку сделал по двум диаметрам. Аккуратненько в центрах с натягом прессанул. Предварительно сделал разделку под сварку – вот здесь внутри и вот здесь снаружи. Значит, так, мальчики: берёте эту железяку и чешете к хорошему сварщику. Например, в лабораторию экспериментальных сварочных работ. Сначала ставите три точки под сто двадцать градусов – чтобы при дальнейшей сварке не повело, – потом провариваете по тем диаметрам, на которых я сделал сварочную разделку. Для того чтобы не убить термообработку, берёте рукавицу брезентовую, смачиваете её обильно под краном, запихиваете её внутрь “гранаты” и только после этого аккуратненько обвариваете. Как охлаждать, вам сварщики подскажут. В воду не швыряйте! Пускай остынет на воздухе. После того как с этим справитесь, опять айда ко мне сюда». После того как железяка слегка остыла, ещё «сильно тёплую» я привёз её обратно к Николаю Никитичу. Он её поставил аккуратненько в станочек, покрутил её, поджал центриком, убедился, что изделие нигде не повело, что проварили его весьма качественно. С внутренним швом не стал делать ничего, потому что он при сборке закроется механизмом ШРУСа. Наружного сварочного шва слегка коснулся проходным резцом – так, что его перестало быть видно.
Это была магия. Полдня назад у меня в руках был изношенный и поломанный ШРУС «Ауди». А теперь – внешне новый ШРУС «Ауди», в котором внутри был абсолютно работоспособный москвичёвский (донором был тогда «Москвич-2141») отечественный ШРУС. Железяка вполне боеспособная.
Я её смонтировал. Екатеринбургские спортсмены заплатили мне неприлично много денег, ну просто неприлично много! Я, когда калькулировал цену – а делал я это буквально при них, потому что не успел подготовиться к их визиту заранее, – вынужден был считать вслух. То есть: «Ребята, оригинальный буржуйский ШРУС стоит триста долларов, этот – понятно, что этот не оригинальный, здесь я вам, наверно, сделаю скидочку раза в три от цены оригинала…» Но я же хотел сделать ещё и вторую скидочку, однако не успел договорить. Они услышали про цену и скидочку, и отслюнявили мне рублями сто баксов, что было по тем временам очень хорошей месячной зарплатой очень нехилого специалиста. Это была другая реальность. На сто долларов могла жить семья. Большая. Месяц. Богато. Ни в чём себе не отказывая!