Перебравшись на улицу Трофимова, мы получили постоянный адрес (то есть сразу отпала необходимость встречаться с клиентом около метро или внизу, на станции) – теперь человек подходил к окошку, нажимал здоровую такую красную кнопку «Вызов мастера». С этой кнопкой был нюанс: я впопыхах бодро, красным фломастером написал под этой кнопочкой на дощечке «ВЫЗОВ МАТЕРА». Вот народ и вызывал «матера» пару лет, пока кто-то из клиентов, оскорбившись такой надписью, не попросил всё-таки исправить эту «описочку по Фрейду»…
Основным источником дохода по-прежнему оставалось производство прокладок ГБЦ. Доход от этого вида деятельности позволял платить зарплату соратникам, работающим непосредственно в прокладочном производстве, а также некоторым сотрудникам, работа которых на тот момент денег ещё не приносила. Тогда, не имея возможности использовать расточной станок, мы отлаживали расточку на сверлильном. Сверлильный станок сто двадцать пятой модели мы между собой называли «Ларкин». Написано на нем было масляной краской: «Ответственный – Ларкин», кто такой этот человек, не знаю, но станок с такой фамилией вошёл в нашу историю. Тогда мы пытались придумать инструмент, который не был бы зависим от жёсткости подшипников пиноли – в общем, извращались как могли. Иногда получалось результативно.
Классическая технология обработки блоков предполагает предварительную расточку с последующим хонингованием. Вместо расточного у нас использовался переделанный сверлильный станок. В качестве инструмента на нём стоял раздвижной метчик завода «Фрезер», вместо профиля резьбы на режущих пластинах метчика были выполнены классические передний и задний углы резца с заходной частью по типу развёртки. В результате получился универсальный регулируемый инструмент – гибрид расточной самоцентрирующейся головки «для глубоких отверстий» и развёртки. Это изделие, придуманное и сделанное в инструментальном цеху завода «Фрезер», позволяло обрабатывать все типы блоков цилиндров с диаметрами от семидесяти пяти до восьмидесяти трёх миллиметров. Расточка на сверлильном станке шла с шумом, вибрацией и затратой нервов, но тем не менее результат получался приличный.
Изобретательством мы занялись не от хорошей жизни: на классический расточной станок не было денег. И главное, он к нам в подвал ну никак не мог поместиться! Решить проблему помогли инженеры-инструментальщики Андрей Новичков и Евгений Герасимов. Наверное, стоило оформить патент, но тогда было не до того…
С хонингованием после предварительной расточки штатная оснастка стерлитамакского станка справлялась уверенно. Но однажды в наш скромный подвальчик позвонили представители американской компании SUNNEN. Тогда ещё не было такого обилия рекламы, и наше объявление в газете было замечено бдительными сотрудниками московского офиса SUNNEN. Нам позвонили и сказали: «У SUNNEN для вас есть компактная универсальная хонинговальная головка – высокотехнологичная, позволяющая достичь идеального качества поверхности, обеспечивающая быстрый съём металла даже без предварительного растачивания! Приезжайте посмотрите!» Я, естественно, поехал…
В представительстве SUNNEN трудились квалифицированные советские инженеры Шипилов Владимир Петрович и Котов Константин Григорьевич. Начальником у них был гражданин Швейцарии Ирвин Вайбель. Представительство компании SUNNEN квартировало на заводе «Звезда» в районе Савёловского вокзала. Я был просто заворожён: чистотой, оборудованием, волшебным запахом американской СОЖи (смазочно-охлаждающей жидкости) – у них СОЖ была такая, с парфюмом… заходишь – и пахнет! Приятно, в общем, пахнет.