В общем, мы стремительно цивилизовывались, менялась Москва и «присоединённая к ней страна», менялся автопарк, менялись потребительские предпочтения – но все эти изменения всё равно проходили на фоне роста. Поэтому следом за Семёновской мы открыли цех в Алтуфьево. В не совсем подходящем помещении, с недостаточно мощными полами: там невозможно было установить тяжёлые станки, но станки средней тяжести (две-три тонны весом) советские перекрытия вполне держали. Поэтому мы для этой территории прикупили несколько более компактных станков – в частности, экзотический шлифовальный станок PRINCE в двух размерах. (Кстати, этот самый PRINCE в России был лишь у «Механики», у Центрального автомотоклуба и у гаража КГБ.) Ещё мы купили станок SHOW – произведённый до того, как компании SHOW и AMC объединились и стали AMC-SHOW. А у нас был просто классический SHOW – породистый, благородный датчанин.
Следом за Алтушкой была открыта Варшавка – она была уже индустриальной территорией: тысяча квадратных метров производственных площадей, с высокими потолками, под кран-балкой. Наверное, можно сказать, что, имея три территории в Москве (Семёновская, Алтушка и Варшавка), имея дружественный филиал в Питере, имея базу 1С, склад и достаточно приличный пул поставщиков, «Механика» приблизилась к той структуре, которая существует, работает и развивается сейчас. Конечно, с девяносто девятого – двухтысячного года мы много чего добились, где-то ещё предстоит добиться окончательного и оглушительного успеха, но общая конфигурация компании сложилась примерно в те времена.
На этой радостной ноте я закончу эту часть «Летописи». Многие герои и события в эту часть не уместились. Если когда-то стану писать продолжение – обязательно исправлю эту несправедливость, описав подвиги Олега Шкребо, Михаила Чугункина и других противников одноразового мира. В следующую «Летопись», наверное, должны войти главы «Интернет-торговля», «Рязань», «Иркутская», «Бренд», «Краснодар», «Нижний Новгород», «Ярославль» и, конечно, «Казачий Берег» и «Лаборатория». Возможно, стоит подумать над отдельным сборничком «Неудачные дела и упущенные возможности».
Дорогие соратники! В первую очередь возможность ознакомиться с сим творением предоставлю непосредственным героям и участникам событий. Буду признателен за уточнения, комментарии, факты и фотографии. Вы не поверите, но вспомнить и последовательно описать события двадцатилетней давности было нелегко. Если кто-то найдёт в себе силы и желание написать собственную главу, как Алексей Воскресенский, – буду искренне рад.
С уважением,
Знаете, есть в кино такой приём: камера показывает нам героя, а потом отдаляется и переносит зрителя в другое место, показывая другого персонажа и его судьбу в то же самое время, но в связанной ситуации. Хороший режиссёрский приём, действенный. Попробуем мысленно повторить?
Итак, представь, дорогой читатель: идёт (насколько помню) 1995 год.
Размеренно течёт время в подвальчике на улице, названной в честь Героя Советского Союза рядового Владимира Трофимова. Лежат стопками заготовки, по стенам висят готовые прокладки и образцы, размеренные удары Серёги-Спортсмена отсчитывают минуты, как метроном или деревенские ходики. Толстые пальцы тяжелоатлета вставляют мелкие заклёпки в отверстия, а иногда мелочёвка падает на пол или рассыпается по столу. Если в этот момент не шумно – услышите мнение Серёги о конструктивных особенностях иномарок, их прокладок, оценку состояния и перспективы цветной металлургии в целом, роль в её развитии барыг с Птичьего рынка и несколько фактов о международной обстановке.
Отец-основатель «Механики» возится в потёртых каталогах, составленных на всех языках мира (кроме русского), по соседству гудит станок из славного Стерлитамака, а сама фирма ещё целиком умещается в небольшом подвале.
Но эти прокладки уже знают во многих московских, и не только, мастерских – от гаражных до многопостовых, а звонки от нажатия кнопки под табличкой «ВЫЗОВ МАТЕРА» (см. стр. 77) слышны всё чаще. Всё ещё только начинается…
Теперь пускай наша воображаемая камера оставит эту картину мирного труда и накопления капитала, вознесётся из подвала на высоту птичьего полёта и отправится на сто километров к югу. Пролетев над заброшенными полями и копошащимися дачниками, остановившимися заводами и карьерами, первыми особняками новых русских и базарами с челноками, наконец, над невообразимо красивыми лесами и реками южного Подмосковья, мы с вами попадаем в древний город Серпухов, что на самой границе Московской области.
Камера спускается ниже, и мы видим, как по пыльной улице в штанах и ботинках, донашиваемых за старшим братом, шагает из библиотеки в аэроклуб четырнадцатилетний мальчишка. Знакомьтесь, Вова Труфанов. Это я и есть.
Вечером того же дня я буду держать в руках прокладку из подвала на Трофимова.