Вчера разговорился с одним мужчиной. И это будет очередная грустная история, Стив. Журналист, потерял работу. Слоняется теперь без дела, гонит свой мотоцикл куда-то на юг, ночует под кустами.
— Ты-то, надеюсь, не под кустами ночуешь?
Или останавливается в хостелах по дороге. Безработный бродяга, без крыши над головой и уже практически без копейки. Сидит иногда за компьютером в библиотеке, печатает свои мысли, пытается понять, что делать дальше.
Это ужасно, Стив, но слушаешь такие истории и как-то даже проще смириться с собственной жизнью. Он из этого века, из этого времени, и пресловутое образование у него есть. Парочка образований. Но захочется его найти — и даже мне, наверное, это уже не удастся.
Вот он настоящий призрак. Пассажир поездов, с этими их умирающими ночными вздохами… Нет, нужно какое-то другое сравнение (ненавижу поезда!). Путник бесконечных дорог… Ладно, меня уносит в идиотскую лирику. Я пытаюсь сказать, что ему некуда возвращаться и его никто не ждет, поэтому все очень плохо.
— Но тебе-то есть, к кому возвращаться. Верная женушка все еще здесь.
Стив устраивается поудобнее, откидывается на подушку. Ему нравится настрой письма. Нравится, что Баки рассказывает о себе. Раньше до боли в пальцах хотелось от него чего-то, имеющего отношение к ним обоим. Чтобы верить: это все взаправду. Но сейчас они уже даже в каком-то смысле поговорили, так что сомнений нет.
Стив переворачивает лист и практически сразу же мнение меняет. Баки — это все-таки Баки. Как бы там ни было.
Ладно, это все лирика. Вернемся к теме письма. Ты уже заметил, что там есть фото. Надеюсь, ты помнишь наши традиции и посмотришь его в самом конце. Я даже добыл полароид специально для тебя. И приклеил фото к конверту, чтобы оно не вывалилось раньше времени.
Я снова перемещаюсь. Довольно муторная процедура, не буду посвящать тебя в подробности. Может быть, потом. Но тут красиво. Есть старый город, довольно небольшой и какой-то декоративный, но все равно красивый.
С атмосферой бесконечной подготовки к праздникам. Часто, наверное, что-то отмечают. Рождество там, Пасху… день летнего солнцестояния. Но город наполнен ожиданием и приготовлениями, а не самим праздником. Не могу объяснить, почему.
И тут постоянно жутко холодно. Знаешь, прямо как раньше? Отопление — дорогой вопрос, нужно экономить. В моем-то случае уж точно.
У меня сложные критерии поиска жилья. Недорого, оно и понятно. Поменьше посторонних и поменьше людей вообще. Никаких камер поблизости. И чтобы соседей не очень смущали ночные крики. Догадываешься, какого уровня апартаменты мне подходят?
И вот нахожу я неплохой вариант (практически по всем параметрам). И знаешь, что там обнаруживаю? Ванну, Стив!
— К чему ты вообще клонишь? Сейчас же не будет историй про мытье?
Чугунная и тяжелая, что аж жуть. На ножках. Понятия не имею, каким образом она туда попала, но она потрясающая. Повидавшая виды и древняя, подревнее нас с тобой, наверное. Вместе взятых. Мы бы, кстати, смогли влезть туда вдвоем, но только в определенной позиции и последовательности. Сразу предупреждаю, моя рука при соприкосновении с эмалью издает противный звук.
— Так, все!
Стив откладывает письмо на тумбочку с твердым намерением эту провокационную чушь дальше не читать. Через несколько секунд нервно хватает листок. Разворачивает. Жадный взглядом впивается в самодовольные буквы.
Сам понимаешь, я не мог отказать себе в удовольствии там поваляться. Душ всегда принимаю наспех, это не самый безопасный способ времяпровождения, в случае чего можно оказаться в очень нелепом и затруднительном положении.
Стив закусывает губу, не совсем отдавая себе в этом отчет.
В помещении все-таки очень холодно. Ледяная плитка, сквозит откуда-то, кожа тут же покрывается мурашками. Раздеваться приходится очень быстро. Но этот контраст холода и тепла — такое потрясающее ощущение, Стив.
От воды целая куча пара, рука сразу запотевает. Хоть узоры рисуй.
Я не люблю замкнутые пространства и в глубине души понимаю, что меня тяготит одиночество. Люди вокруг… они напрягают, никогда нельзя расслабиться, нужно постоянно держать все под контролем, в поле зрения. И без них мне все равно плохо.
Вот в момент, когда я лег в эту самую ванну, мне было плевать на все. И на пространство, и на плохой обзор. И знаешь, о чем я думал? Представлял, что мы там вместе.
Стив вздыхает, поднимается с кровати и идет к окну. Распахивает его, впуская в комнату немного прохладного воздуха. Пару мгновений смотрит на вечернюю улицу. И возвращается к письму.
Это довольно большая махина. Если слегка поджать ноги (колени немного торчат из воды), мне лично там вполне места хватает.
Стив пару секунд изучает стену. Гонит от себя мысль о том, что не может прекратить читать. И о том, что сейчас они могли бы быть вместе с Баки черт знает где и валяться в горячей ванне.
Он колеблется еще несколько мгновений и стягивает с себя спортивные штаны вместе с бельем, остается в одной футболке. Тихо вздыхает от облегчения, избавившись от ставшей слишком уж жесткой и грубой ткани.