– Значит, да. – Она перевела дух. – Черт возьми, почему меня не спросил? Я же не против, но хочу знать, что со мной происходит… раз уж я стала женой палача…
Он помолчал.
– Я не хотел обижать тебя…
– Не хотел говорить о моих проблемах? О толстых кривых ногах? О слишком больших сиськах? О шестом пальце?
– Кора…
– Сегодня я заметила, что даже вижу иначе. Что-то ближе, что-то дальше… словно я стала выше ростом…
– Стала.
– Пигмалион хренов! Ты сделал мне предложение, но не удосужился признаться, что я…
– Это зависит не только от меня…
– Ага. Понимаю. Дьявол хочет, чтобы я соответствовала твоим стандартам!
– Господи…
– Дьявол!
– Кора…
– Ну почему ты не спросил меня? Почему, черт возьми, ты мне не доверяешь? Понимаю, мы с тобой знакомы всего два дня, но это не значит, что со мной можно не считаться!
– Кора…
– Мне нравится, чтó со мной происходит. Нравится! Но ты мог бы сказать, чтó это значит!
– Нравится?
– Нравится. – Помолчала, остывая. – Значит, мы теперь связаны до конца жизни…
– Выходит, так.
– Но шестой палец я тебе не отдам.
– Окей, договорились.
– С этой минуты, Полусветов, – никаких тайн во всём, что касается моего тела. И вообще никаких тайн.
Он кивнул.
– И хватит тянуть с моей трансформацией – хочу в Париже быть как новенькая! Чтоб ножки как у Мэрилин, грудь как у Сальмы, губы как у Ингрид…
– Это не так работает, Кора. Совсем не так.
– А как? Из материала заказчика?
Он снова кивнул.
– Когда летим?
– Думаю, послезавтра. Осталось тут одно дельце…
– Миллионы женщин умоляют Бога о красивом теле, но безрезультатно, – задумчиво проговорила она. – А тут нате вам – дьявол…
– Бог – это природа, дьявол – культура. Всё искусственное принадлежит дьяволу – культура, наука, ботинки с наборным каблуком, велосипеды, выдох… а вот вдох – Богу…
– Вдох не бывает без выдоха!
– Ну а я о чем?
– А ты можешь сделать так, чтобы я понимала французский?
– Уже. И английский, на всякий случай.
– Слушай! Это значит, что можно посуду не мыть и одежду не стирать?
– Да, стоит только пожелать и произнести заклинание –
– А если я произнесу это заклинание?
– Нет, потому что твоя душа – при тебе. Ты же не продала душу дьяволу.
Кора вздохнула.
– А ты можешь управлять моими сновидениями? А то мне ничего не снится…
– В Средние века в Брабанте считалось, что больных людей во сне уносит дьявол, заменяя их «figmenta» – ложными телами или образами. Ложное тело умирало, а реальный живой человек жил в каких-то других краях, в какой-нибудь terra somnia – стране грез…
– Будь ты figmenta, у меня не было бы таких оргазмов.
Полусветов развел руками.
– А скажи, что ты почувствовал, когда остался без души?
Полусветов помолчал.
– Облегчение…
С детства мне снится один и тот же сон, в котором мой герой мучительно ищет старшего брата: однажды они разминулись в густом ивняке, джунглях провинциального детства. Поиски – безрезультатны, родители – безутешны. Но мальчик уверен в том, что брат жив, хотя и не может объяснить, на чем основывается его убеждение. И всю жизнь его не оставляет смутное и мучительное ощущение неполноты бытия вдали от брата.
Наконец, через годы он возвращается в места, где прошло его детство, и вновь спускается в ивовые заросли. Легкое золото солнечного света льется сквозь невесомую зелень, плещется на глинистых дорожках, и по мере углубления в заросли тревога оставляет мужчину, который вдруг отчетливо понимает, что мелькнувший за поворотом мальчик – его брат, и они вот-вот встретятся, соединятся, станут целым, то есть исцелятся, и жизнь приобретет завершенность. Эта последняя встреча, встреча с собой, замыкает круг бытия, где смерть противостоит рождению, но не жизни…
Иногда в моих сновидениях возникает
