Можешь считать меня конченой дурой, но я сразу подумала о тебе, Полусветов. Совершенно не понимаю, как, чем ты мог бы помочь, но эти письма – а они теперь приходят каждый день – выбили меня из колеи. Мало того что я места себе не нахожу, думая о Лео, так еще кто-то подливает масла в огонь, пожирающий меня днем и ночью, как какую-нибудь блудливую сучку в аду.
Я сейчас в Риме, Рикардо остался в Вероне, каждый день мы созваниваемся, но никаких обнадеживающих новостей по-прежнему нет.
Поверь, я не жду от тебя чудес, но ответить на мое письмо – пусть даже отказом – ты можешь.
Твоя К.».
– «Твоя»?! – вскричала Кора, дослушав письмо до конца. – Эта блудливая сучка всё еще считает тебя своим? А себя – твоей? И в честь тебя назвала сына? Это уже чересчур, Полусветов…
– Думаю, она привирает, когда говорит о сыне, названном в мою честь. А все эти твоя-своя – фигуры речи, не более того.
– Но тебе покоя не дает стеклянный ключ? И Стеклянная церковь? И вся та мутная магия, которая с этим связана?
– Ну несомненно же, что ключ – послание…
– Дался тебе этот ключ!
– Кора, я думаю, что это ключевой ключ. Он у тебя оказался не случайно, он предназначался мне… точнее, нам обоим… Значит, мы должны открыть какую-то дверь. Вот возникла Стеклянная церковь. Ключ как-то с ней связан, я уверен. Значит, нам прямой путь в Италию. А всё, что происходит с нами, это что-то вроде испытаний, мне кажется. Ну и напоминание о том, ради чего всё это происходит, ради чего мы всё это преодолеваем… и все эти намеки на нечто большее, на нечто такое, ради чего я и продал душу… я пока ничего об этом не знаю, но чувствую, что дело – не в деньгах и жратве, что нас ждет что-то по-настоящему великое…
– Но что это, ты не знаешь…
– Пока не знаю. Знаю только, что прежде всего оно связано – с тобой.
– Значит, ты думаешь, что и это письмо твоей Карины тоже как-то связано с ключом?
– Не моей. Но – связано. Потому что опять всплыла Стеклянная церковь. Кажется, нас там ждут. Я порылся в интернете, нашел каталог Ватиканской библиотеки – и обнаружил самое большое в мире собрание книг об оккультизме, мистике и прочей магии. При папе Павле V в Ватикане был создан секретный архив, куда поступало множество именно таких книг и рукописей. Ватиканская библиотека очень красива, а архив – обычное скучное учреждение, контора, где в строгом порядке хранятся тысячи документов, в том числе налоговых. В 1657 году при папе Александре VII в библиотеку поступило собрание книг и манускриптов урбинского герцога Федерико да Монтефельтро – около двух тысяч томов и папок. Среди них оказалась изданная типографским способом «Магия Арбателя» с приложением рукописных комментариев. «Магию» эту отправили в тот самый секретный архив. В каталоге этот труд имеет два названия, краткое и развернутое. Краткое – «Portae Mundae», «Чистые врата», а развернутое, вообрази, – «Patiemur a mane usque ad occasum et morimur sicut realis militibus», сиречь «Мы будем страдать от рассвета до заката, а потом умрем как настоящие воины»…
Кора покачала головой.
– Ты же первая предположила, что церковь может быть – не из стекла в прямом смысле, а честной или чистой…
– Как бы развернутое название не оказалось пророческим…
Полусветов развел руками.
– И что ты там вычитал?
– Доступ к книге закрыт. Даже мое волшебное слово не помогло. Но добраться до нее нужно обязательно. Не исключено, что это пустышка, но при всём при том – и шанс…
– А как же твой тезка – Лео?
– Сомневаюсь, что смогу ему помочь, потому что непонятно, от кого его следует защищать… Но думаю, что без разгадки ключа и церкви не смогу наверняка.
– То есть, – сказала Кора, – едем в Рим? А Кло?
– С нами, конечно. И, может, пора купить ей масляные краски? В Риме на каждом шагу школы живописи…
– Ну хорошо. – Кора глубоко вздохнула. – Напиши своей сучке – пусть ждет.
В Рим они поехали поездом «ради Кло», и девочке действительно было интересно разглядывать пейзажи, крыши, купола церквей и купы деревьев, проносившиеся мимо окон. Но и тут она не оставила своего любимого занятия – всю дорогу рисовала соседей, проводников и контролеров.
На вокзал «Термини» поезд прибыл в пять часов вечера.
Италия встретила их солнцем, теплом, весенними деревьями.
Заняв номер в «Хасслере», они пообедали и решили погрузиться в dolce far niente[8], благо двери отеля, расположенного рядом с французской церковью Троицы, выходили прямо на площадь, с которой начинался спуск по Испанской лестнице.
Полицейские следили, чтобы люди не сидели на ветхой лестнице, но многим всё же удавалось исполнить традиционный ритуал – опуститься на ступеньку и поцеловаться.
Полусветов сел на ступеньку, Кора и Клодин поцеловали его в щеки, и они спустились к фонтану Баркачча.
