Человеку, который распоряжается наследием Сократа и Данте, Шекспира и Чехова, который правит страстями Прометея и д’Артаньяна, Раскольникова и Федры, который заключает браки между людьми и мечтами, – этому человеку кажется, что дышит он вовсе не альдегидами и пероксидами, а миазмами ада и божественным эфиром, преображаясь в эти минуты в существо бессмертное и надмирное, которое призвано блюсти и утверждать священную пропорцию между светом и тьмой, чтобы удержать мир от распада и гибели…
– …Так я думал в двадцать лет, когда впервые вошел в апостольскую библиотеку, – сказал дон Джованни, взмахивая очками, которые снял с широкого потного носа, – и без смущения могу признаться, что думаю так и сейчас, хотя с той поры прошло уже пятьдесят лет… Это не бегство от действительности, мой дорогой, а постепенное осознание той простой мысли, что правда без лжи – неполна, как ад без любви…
Опасаясь встречаться с Кариной один на один, Полусветов
Карина была удивлена появлению старого библиотекаря, которого она знала лишь в лицо, но успокоилась, обнаружив в нем человека участливого и деликатного.
Полусветову не хотелось воспоминаний об их совместном прошлом, но она, к счастью, сразу приступила к делу. Рассказала о Лео, полное имя которого было Леонард, и об обстоятельствах исчезновения мальчика.
– Никаких черных фургонов, ничего такого, – сказала она, – никаких колдунов и ведьм. Он вышел со двора, чтобы встретиться с соседским мальчиком, но до соседей не дошел. Две-три минуты – и он пропал. Между нашими домами, между воротами, буквально двадцать шагов. Мы там всё обыскали, но не обнаружили ни следов борьбы, ни оброненных вещей. Вместо медальона он носил на шее серебряный сестерций. Полиция обыскала окрестности Вероны вплоть до горного замка князей Арбателли – никаких следов Лео пока не нашли… никто ничего не видел, никто ничего не знает…
