При каждом шаге, как показалось Коре, княгиня издавала звук – словно шарики перекатывались, наигрывая какую-то странную мелодию. Перешагнув порог, она свистнула – негромко, но мелодично. Однако Кора готова была поклясться, что губы княгини в тот момент были сомкнуты.
За спиной княгини делла Гарда скромно держался мессер Маноцци, надевший по такому случаю галстук-бабочку. Однако черную шляпу и черные очки он так и не снял.
– Фабио любит изображать демона, – проговорила княгиня, протягивая руку Полусветову, который склонился над ее кольцами и перстнями. – Хотя на самом деле он очень, очень душевный человек, обожающий детей. Своих Бог ему не дал, так он весь нерастраченный жар любящего сердца тратит на племянников и племянниц – детей его родного брата Микеле. – Протянула руку Клодин. – Детка, я так рада тебя видеть!
Девочка неуклюже присела в книксене, вызвав общий смех.
Кора взяла Клодин за руку и двинулась следом, отметив про себя, что высокие каблуки мессера Маноцци сделаны в форме раздвоенных копыт.
Поместье было небольшим, ухоженным, уютным. Яркий свет луны между вершинами гор освещал дорожки, посыпанные мелкой галькой, глянцевые листья рододендронов, кусты роз и старинную башню над купами сада – ее зубцы четко вырисовывались на фоне темно-синего неба.
– Не пугайтесь, – сказала княгиня. – У нас тут много летучих мышей, иногда они залетают в галереи и залы, но эти крылатые чертенята совершенно безобидны.
Кора уже нарисовала в воображении картину ужина за стометровым столом в сводчатом зале, по стенам которого развешаны рыцарские доспехи и геральдические щиты, но действительность оказалась милосерднее.
Стол у стены был небольшим – как раз для пятерых, и мастерица на все руки Джина, как назвала ее княгиня, ловко расставила закуски и напитки.
