– Фабио сказал, что вы читали мою книгу о каинитах, – сказала княгиня. – Грехи молодости… Недавно я перелистала ее – и чуть не расплакалась. Тогда я страстно верила в Бога, но не верила в Его слуг, и вся книга насквозь пропитана этим нигилистическим ядом. Мне казалось, что настоящий христианин, следующий требованию imitatio Christi, не может не чувствовать великую всеохватность Господа, который снизошел до самых ничтожных людей, чтобы спасти их. Следуя этой логике, верующий человек должен отринуть все внешние требования, все эти так называемые правила приличия и лицемерные нормы морали, чтобы уподобиться Христу в его отрицании фальши смертного мира, очиститься от его грязи. Я была твердо убеждена, что для этого он должен открытым сердцем прикоснуться ко всем болям и язвам мира, сыграть все роли в трагическом театре жизни, все до последней, – и только после этого, пройдя через очищающий пламень испытаний, предстать пред Господом. Каждый должен побывать в шкуре Каина и Иуды. Ведь Данте не сразу попал в Рай: сначала ему пришлось пройти всеми кругами Ада. – Она допила третий бокал, взмахнула вилкой и рассмеялась. – А вылилось это в хеппенинги – знаете, что это такое? Мы разыгрывали что-то вроде маленьких религиозных пьес на улицах, вокзалах – всюду, где только можно, а после этого напивались, нанюхивались и безудержно трахались. Режиссером этих мираклей выступал Фульвио, незабвенный мой Фульвио… Когда мы занимались любовью, кровать должна была стоять так, чтобы наши головы были повернуты на северо-запад. Северо-западные оргазмы – самое яркое воспоминание молодости, это такие лимонады любви… Это он побудил меня вставить музыкальные шарики в вагину, а в анус – серебряную свистульку на случай, если я вдруг пукну в неподобающий момент… – Она искоса посмотрела на мессера Маноцци. – С Фабио мы занимаемся сексом на юго-востоке, оргазмы не такие сумасшедшие, зато регулярные, а это в моем возрасте очень важно, и я ему бесконечно благодарна за это…
– А на профессиональной сцене вы выступали? – спросила Кора, стараясь не думать о шариках и свистульке.
– Так и не закончила театральную школу… – Княгиня улыбнулась. – Что ж, зато теперь я вольна играть сколько захочу. В спальне мы иногда с Фабио разыгрываем сцены из «Отелло». А иной раз по вечерам поднимаюсь по лестнице на вершину башни, выхожу на балкон и молчу, пока Ромео выговорится, чтобы после этого подать голос…
– Стань у окна, убей луну соседством, – проговорил Полусветов.
– И про перчатку, конечно!
