– Спасибо за чудесную встречу, синьора Арбателли, – сказал Полусветов, поднимаясь.
– Пина, – сказала она. – Друзья зовут меня Пиной.
– Спасибо, Пина, – сказала Кора, поднимая Клодин на руки, – за чудесный вечер.
Княгиня с улыбкой свистнула.
Спальню им отвели на втором этаже, в огромной комнате с камином и высоким потолком, украшенным росписями. Стены были затянуты гобеленами с выцветшим рисунком, а над бескрайней кроватью нависал балдахин с бахромой и кистями.
– Где здесь туалет, черт возьми?
– Дверь за ширмой, – сказал Полусветов. – Ложитесь, а я схожу на разведку… Заметила, каким взглядом мессер Маноцци перекинулся с Джиной? И как он переглянулся с нашим кучером, когда мы подъехали к крыльцу?
– Думаю, этот мессер вовсе не демон, – сонным голосом проговорила Кора. – Демоны вряд ли станут носить напоказ кольца с пентаграммой…
Полусветов поцеловал в лоб Клодин, в губы Кору и выскользнул из комнаты.
Ему требовалось хорошее ночное зрение, и он сказал: «
Первой и главной его целью была старая башня.
Он быстро прошел по дорожке к саду, скрылся в тени и через пять минут оказался у подножия башни.
Дверь была закрыта на щеколду, которая поддалась легкому усилию.
Изнутри пахнуло затхлостью.
Полусветов поставил ногу на нижнюю ступеньку, перенес на нее всю тяжесть тела – и услышал хруст, когда ступенька под ним просела. На стертые каменные ступени положили не доски – на кирпич поставили плоские короба, заполнив их галькой или песком, и скрепили эти короба железными скобами.
Он с громким хрустом поднялся наверх, с площадки под крышей окинул взглядом горы, синевшие в темноте, верхушки деревьев, и втянул запах чистой прохлады.
Что-то, однако, мешало ему наслаждаться идиллическим покоем тихой итальянской ночи.
Он спустился на две ступеньки вниз, сунул палец в щель и легко оторвал верхнюю доску. Плоский прямоугольный ящик был наполнен не галькой и не песком, а как будто ракушками или обломками костей. Он присел на корточки и извлек из крошева дугообразный предмет, который при ближайшем рассмотрении оказался нижней челюстью с венечным и мыщелковым отростками, зубами и подбородочным выступом. Mandibula. Челюсть была маленькой – принадлежала она, похоже, ребенку лет десяти-двенадцати.
Сунув челюсть в карман, Полусветов принялся копать руками прах в ящике, пытаясь угадать назначение обломков. Этот похож на проксимальную фалангу пальца, а этот – явный обломок тазовой кости…
Он спустился вниз, аккуратно закрыл дверь и задвинул щеколду.
