Не дождавшись никаких решений ЦК, Каменев по своей инициативе написал доклад «Ленинизм или троцкизм», с которым выступил на собрании актива Московского комитета партии, а после – на собрании фракции ВЦСПС и на совещании военных работников.
Каменев хотел предостеречь всех от ложных выводов Троцкого. Признавая его искусным литератором, Лев Борисович настаивал, что на сей раз его «искусное перо служит делу разложения и дискредитирования большевизма». Говоря об «извращениях», допущенных в изложении событий, Каменев не ставил задачу опровергнуть каждое из них. Для него главными были другие вопросы – социально-политический смысл и значение выступления Троцкого и его роль в партии.
Рассказывая о троцкизме и попытках Троцкого повести партию по другому пути, Каменев обвинял его в излишнем геройстве: когда «партия здорова, когда все идет хорошо, Троцкий выполняет спокойно ту работу, которая ему поручается», но, как только партия сталкивается с трудностями, Троцкий пытается показать себя в роли «спасителя и поучителя», при этом показывая не тот путь.
Лев Борисович понимал, что, критикуя ошибки Троцкого, ему нужно опять и опять возвращаться к своей собственной – нежелании поддерживать вооруженное восстание в Октябре 1917 года. Каменев признавал, что про ошибки он вспоминает неохотно, но в том числе и потому, что они давно исправлены. А вот Троцкий, по его мнению, пытается создать в большевизме «правое крыло с меньшевистским уклоном» [184].
Присоединившись к критике, Зиновьев предложил радикальное решение – за все высказывания Троцкого убрать его с поста председателя Реввоенсовета и исключить из членов Политбюро. Однако Сталин с Бухариным предложили ограничиться снятием с поста председателя РВС. Сталин счел, что «партии выгоднее иметь Троцкого внутри Политбюро». К тому же исключение из Политбюро должно повлечь «дальнейшие меры отсечения от партии, а стало быть и других членов оппозиции, занимающих важные посты. А это для партии создаст только лишние затруднения и осложнения»[185].
Сам Троцкий молчал и только 15 января 1925 года обратился к пленуму. Он признался, что не ожидал подобного эффекта от своей статьи и именно поэтому решил не вступать в спор до последнего, чтобы избежать внутрипартийной полемики. Однако, когда вопрос был выдвинут на пленум, ему пришлось отвечать.
Он категорически возражал против обвинений в проведении линии «троцкизма», пессимистического отношения к судьбе социалистического строительства при замедленном ходе революции на Западе. Больше всего его возмутил тезис Каменева, что он посягает на «особое положение» в партии. В итоге своего обращения он добавил, что «готов выполнять любую работу по поручению ЦК на любом посту и вне всякого поста».
Пленум же это заявление воспринял не как объяснение, а как «собрание дипломатических уверток и возобновление старых споров». Все ждали от Троцкого «честного признания своих ошибок», но он свою статью ошибкой не считал.
Сталин, докладывая «о троцкизме», заявил, что партийные организации предлагают 3 варианта резолюции: исключение Троцкого из партии, снятие с поста председателя Реввоенсовета и вывод из Политбюро, снятие с поста председателя Реввоенсовета, но оставление в Политбюро.
При этом Сталин умолчал, что от разных партийных организаций приходили разные мнения. В том числе и такое, что Троцкий прав, а вот Каменев и Зиновьев «в трудную минуту революции готовы были бежать». И нападки Каменева на Троцкого связаны с тем, что тот задел самолюбие Каменева. Подобных высказываний было много. Тогда не распространялись о том, что есть мнения, поддерживающие Троцкого. А Каменев даже не подозревал, что спустя совсем немного времени его позиция в Октябре 1917 года будет вновь использована против него, но уже не Троцким, а самим Сталиным. А тогда казалось, точка поставлена.
На январском пленуме выступление Троцкого расценили как «предвестник раскола» партии. Несмотря на это, Троцкому вынесли «категорическое предупреждение», что нахождение в рядах партии требует подчинения партийной дисциплине и безоговорочного отказа от какой бы то ни было борьбы против идей ленинизма. В наказание его сняли с поста председателя Реввоенсовета. Все были убеждены – «руководство армией немыслимо без полной поддержки всей партии». А вот в Политбюро и ЦК его пока оставили. При этом приняли решение прекратить дискуссию, но продолжить раскрывать перед членами партии антибольшевистский характер троцкизма[186].
