– 6-го числа надо было опубликовать декрет, что вывешивание портретов Зиновьева и Троцкого является контрреволюционным актом, то тогда вы были бы вправе от нас требовать какие бы то ни было ответы. А я этого декрета не читал.
Каменев обвинил ЦКК и лично Янсона в бездействии: никто после случившихся инцидентов не задержал и не допрашивал ни «хулиганов», которые срывали портреты, ни «милиционеров», которые стреляли по машине.
– Это все только потому произошло, – говорил Каменев, – что они были уверены в своей безнаказанности.
Последние слова Каменева прервали звонок об окончании времени его выступления и постоянные выкрики. На просьбу о продлении времени Янсон ответил категорическим отказом:
– Если бы товарищ Каменев давал объяснения по существу – другой вопрос, а он выступает с обвинениями, ругатней и клеветой против партии. Нам это слушать незачем.
Уже уходя с трибуны, Каменев еще раз выкрикнул:
– Вы не беспристрастны! Вы орудие раскола!
Проводили его шумом и выкриком: «Скатертью дорога!»[328]
Далее выступали и другие члены оппозиции Радек, Троцкий, Смилга, Муралов. Все выступление Троцкого можно характеризовать одной его фразой: «Если вы думаете, что вы будете говорить беспартийным, что мы хотим ограбить мужика или что мы агенты Чемберлена, а мы будем молчать, так вы жестоко ошибаетесь».
На заседании выступила и Крупская. Она продолжала вести линию, взятую в 1926 году, – оппозиция слишком далеко зашла и уже не видит вреда в своих лозунгах.
Троцкий поинтересовался у нее, нужно ли опубликовать завещание Ленина.
Крупская прямо не стала отвечать, лишь сказала:
– Ведь зачем писал Владимир Ильич «Завещание»? Единственной его мыслью и целью было предотвратить раскол, и если вникнуть в дух «Ззавещания», то дух его таков, чтобы во что бы то ни стало сохранить единство партии[329].
В тот же день, 10 ноября 1927 года, Политбюро на основании решения ЦКК постановило «предложить лидерам оппозиции категорически и немедленно отказаться от переноса партийных разногласий за пределы партии и от организации или участия в нелегальных собраниях». В случае отклонения от этого – Троцкого и Зиновьева «обещали» исключить из партии. Судьбу же Каменева и остальных должен был решить XV съезд партии [330].
В это время оппозиция продолжала действовать. Она отправила в «Правду» свои тезисы «О пятилетнем плане народного хозяйства» с требованием их опубликовать завтра же: «Какую бы то ни было задержку в напечатании тезисов мы будем рассматривать как издевательство над решениями пленума и интересами подготовки съезда»[331].
В связи с этим постановлением на следующий день, 11 ноября, ЦКК собралась вновь[332]. Цель была одна – выполнят ли Троцкий и Зиновьев решение Политбюро? Устраивая шум и подгоняя Троцкого и Зиновьева на трибуну, не давая должным образом ознакомиться с постановлением, Янсон хотел решить все «здесь и сейчас». Но Зиновьев наотрез отказался:
– Вы получите сегодня же письменный ответ. Довольно. Это законнейшее наше право.
Каменев поддержал его, выбежав к трибуне:
– Вы не можете отказать нам в законном требовании и заставлять нас давать ответ под револьверным дулом. Мы просим дать нам постановление Политбюро на руки, обдумать и ответить вам письменно. Мы не на улице и не на площади![333]
А пока шло заседание, в «Правде» было опубликовано обращение ЦК ВКП(б) о разгроме оппозиции. Написал его лично Сталин. Указывая, что именно оппозиция 7 ноября устраивала избиения представителей партийной линии и антипартийные собрания, он призывал не допускать впредь нелегальных собраний, а выступающих на них оппозиционеров «немедленно исключать из партии»[334].
Троцкого и Зиновьева решение об их исключении не удивило. Они давно понимали, что к этому все идет, что Сталин сделает все, чтобы их исключили до XV съезда.
11 ноября 1927 года на квартире Смилги было проведено совещание, на котором произошел спор. «Ленинградская группа» заявила о необходимости подчиниться XV съезду. Иначе вторая партия неминуема. Группа Троцкого же категорически выступила против подчинения съезду, назвав это капитуляцией[335].
