Но все, в том числе и Каменев, понимали, что зависит все от доклада Сталина. 3 декабря 1927 года на вечернем заседании Сталин вышел к трибуне, чтобы доложить главный на тот момент вопрос – «Партия и оппозиция».
Каменев внимательно слушал всю речь. Ему нельзя было пропустить ни слова. Он знал, что будет очередное нападение на оппозицию и ему надо будет суметь ответить на него. После рассказа о достижениях партии, о внутрипартийной демократии и коллегиальности руководства, о решении важнейших вопросов не узкой верхушкой, а коллегиально действующими центрами Сталин перешел к вопросу дискуссии и оппозиции.
Он подчеркивал необходимость дискуссии, но только той, которая улучшает дело и «вооружает рабочий класс»:
– Когда оппозиция требовала открытия всесоюзной дискуссии месяца за три до съезда, до выработки тезисов ЦК, до опубликования этих тезисов, она пыталась навязать нам такого рода дискуссию, которая неминуемо облегчила бы дело наших врагов, дело врагов рабочего класса, дело врагов нашей партии. Именно поэтому ЦК воспротивился планам оппозиции. И именно потому нам удалось поставить дискуссию на правильные рельсы, дав ей базу в виде тезисов ЦК к съезду[342].
Каменев все это фиксировал на бумагу.
– Итоги дискуссии? Итоги известны. На вчерашний день за партию голосовало, оказывается, 724 тыс. товарищей, за оппозицию – 4 тыс. с лишним. Грохотали у нас оппозиционеры, что ЦК оторвался от партии, партия оторвалась от класса, что если бы да кабы, да во рту росли грибы, то они, оппозиционеры, имели бы наверняка 99 % на своей стороне. Но так как грибы во рту не растут, то оказалось, что у оппозиции даже 1 % не имеется. Таков итог, – резюмировал Сталин.
А дальше Каменев только и успевал записывать, какими словами Сталин называл руководителей оппозиции: «мелкобуржуазные интеллигенты», «люди, не страдающие скромностью», «оторванные от жизни интеллигенты».
Все слова Сталина поддерживались аплодисментами, смехом и криками: «Правильно!»
Сталин утверждал, что оппозиция расходится с партией по всем вопросам, а значит, у нее есть все необходимое для создания новой партии. «Не хватает только мелочи, – говорил Сталин, – не хватает силушки для этого».
Дальше было хуже. Сталин подробно осветил семь основных вопросов, по которым принципиально расходятся партия и оппозиция. Каменев, слушая это, понимал, что битва проиграна: все воспринимают оппозицию как новую партию. Но никакой новой партии быть не может! Есть только одна партия, ради которой он живет и работает.
Опять Сталин вспоминал, как Каменев отказался поддержать вооруженное восстание:
– Ленин его подгонял палочкой, угрожая исключением из партии.
Вспоминал о его разоблачительной брошюре «Две партии», в которой Каменев раскрыл все иллюзии сотрудничества с Троцким.
Сталин недвусмысленно дал понять, что восстанавливать Троцкого и Зиновьева в партии никто не собирается, во всяком случае сейчас. На это вновь прозвучали аплодисменты и крики: «Правильно!»
И вдруг Сталин прямо поставил Каменева перед выбором:
– Надо выбирать: либо боязнь того, что Троцкий использует письма Каменева и разгласит его тайные разговоры с Троцким, и тогда – опасность остаться вне партии, либо отбросить всякую боязнь и остаться в партии. Либо одно, либо другое.
Подводя итог, Сталин озвучил свои условия:
– Оппозиция должна разоружиться целиком и полностью и в идейном, и в организационном отношении. Она должна отказаться от своих антибольшевистских взглядов открыто и честно, перед всем миром. Она должна заклеймить ошибки, ею совершенные, ошибки, превратившиеся в преступление против партии, открыто и честно, перед всем миром. Она должна передать нам свои ячейки для того, чтобы партия имела возможность распустить их без остатка. Либо так, либо пусть уходят из партии. А не уйдут – вышибем[343].
Дальше Каменев уже не слушал… Нужно было действовать и принимать меры, если они хотят остаться в партии.
Съезд на стороне Сталина, а значит, дальнейшая борьба не приведет ни к чему хорошему. Никто не хочет уступать. Спор действительно достиг апогея, и единство партии под угрозой. Поэтому, посовещавшись, зиновьевцы приняли решение капитулировать.
3 декабря 1927 года они подготовили заявление. Составление его далось не так-то легко. Если просто признать свои ошибки, тогда зачем они столько времени отстаивали свои интересы? Если не признать, то как им вернуться в партию, ради которой они все это и делали? Каменев много раз переписывал текст заявления. Среди его бумаг можно найти вариант – «Вот как должна звучать наша речь, если мы хотим изменить решение съезда»[344]. В итоге заявление было готово, его подписали 120 человек, включая Каменева и даже Троцкого.
