Воспользовавшись данным им временем, обсудив все, лидеры оппозиции составили ответ от имени Троцкого и Зиновьева в ЦКК, в котором говорилось, что они бы с удовольствием не проводили отдельных собраний, если бы им позволяли высказываться на партийных собраниях. Кроме того, они готовы не выносить «партийные споры за пределы партии», но только в том случае, когда партийная печать перестанет «лить на оппозицию отравленную клевету»[336].
12 ноября Янсон ознакомил всех с этим письмом. В итоге почти единогласно было принято решение, которое еще раз подтвердило постановление объединенного Пленума ЦК и ЦКК 12–14 ноября 1927 года (за – 210, против – 2, воздержался – 1)[337].
Оппозиция обвинялась в том, что не воспользовалась предоставленной возможностью защищать свои взгляды в печати и партийных организациях, продолжала устраивать нелегальные собрания, выпускать антипартийные листки и проводить политику раскола. Предлагалось исключить из ЦК и ЦКК членов и кандидатов в члены Центрального комитета Каменева, Смилгу, Евдокимова, Раковского, Авдеева и членов Центральной контрольной комиссии Муралова, Бакаева, Шкловского, Петерсона, Соловьева и Лиздиня. Снять всех перечисленных с партийной и советской работы. Троцкого и Зиновьева из рядов партии исключить. О пребывании Каменева и других лидеров оппозиции в рядах партии, как и прежде, решить на XV съезде.
Каменев был возмущен всем, что происходило на заседании ЦКК, и постановлением пленума. «Это же просто бред думать, что мы стремимся на путь повстанчества. При нормальном партийном режиме не было бы никаких конфликтов», – рассуждал он.
14 ноября от имени оппозиции в защиту Троцкого и Зиновьева было составлено обращение в ЦК и ЦКК, ставшее известным как «Заявление 31-го». Отвергая все обвинения в антипартийной деятельности, так как это противоречит смыслу, целям и задачам оппозиции, его авторы говорили, что это решение их не испугает. Такие меры не смогут заставить их отказаться от защиты своих взглядов. А утвердив для демонстрации лозунги «долой оппозицию», ЦК сам вынес внутрипартийные споры на улицу.
Они отрицали, что стремятся создать «вторую партию», – «мы остаемся и останемся на почве единой ленинской партии». «Мы готовы оказать XV съезду, несмотря на крайне ненормальные условия его подготовки и созыва, поддержку в каждом шаге, направленном к восстановлению единства и нормальных условий жизни партии»[338].
Но ЦК и ЦКК, казалось, даже уже не читали их письма и объяснения. Они, как и прежде, стояли на своем: прекратить нелегальные антипартийные собрания, отказаться от перенесения внутрипартийных споров за пределы партии, а «Заявление 31-го» «признать совершенно неудовлетворительным»[339]. В тот же день, 17 ноября, по рекомендации ЦКК Политбюро сняло Каменева с должности полпреда в Италии[340]. Это Каменева не только не опечалило, но обрадовало. Наконец он сможет вернуться в СССР.
Что больше всего возмущало Льва Борисовича, так это обвинение в попытке создать вторую партию. Ему, который все отдавал партии Ленина, это было дико слышать.
25 ноября споры зиновьевцев и троцкистов продолжились. Каменев стал сомневаться, есть ли у них что-то общее с Троцким и правильно ли они вообще поступили, пойдя на объединение их сил. Троцкий представил аналитический документ, который, по мнению зиновьевцев, не соответствовал платформе оппозиции. Они были не согласны с оценкой Троцким рабочего класса (Троцкий говорил о его пассивности), а также с его мнением, что спасение революции «лежит только на Западе». Каменев высказался категорически против таких заявлений. Предложение подчиниться решениям XV съезда при сохранении взглядов Троцкий охарактеризовал как «отказ от оппозиции, ликвидаторство, преклонение перед фетишем сталинской легальности, как отказ от большевистской преемственности». В итоге Каменев и Зиновьев решили оставаться при своих взглядах, изложенных в платформе: ни шагу по пути ко второй партии и подчинение XV съезду. Каменев верил, что только так можно отстоять в партии ту линию, которую они отстаивали два года. Троцкий категорически отказался подписывать обращение к съезду[341].
История с тем же накалом продолжилась на XV съезде, которого так долго ждала оппозиция. Она до последнего надеялась на своих сторонников. Но все стало ясно уже по реакции делегатов на доклад Сталина.
2 декабря 1927 года на вечернем заседании съезда, после выбора Секретариата, Орджоникидзе огласил постановление ЦКК от 12 ноября и предложил для разбора дела в отношении оппозиции и исключения ее членов из рядов партии создать комиссию аж из 65 человек.
