Еще раз подчеркнем, что опыт Яснополянской школы позволил Толстому проверить эти гениальные догадки, создать возможность включения души и духа в научный дискурс. Анализируя неправильно понимаемую педагогами проблему развития на основе психофизического параллелизма, писатель подробно проанализирует соотношение в развитии человека психофизического и духовного. Его упреки педагогам об игнорировании «гармонии развития», которую установить навечно невозможно, но игнорировать ее нельзя, а детям надо только создавать условия для собственных действий в личностном росте еще предстоит осмыслить традиционной педагогической наукой. Об этом Толстой более обстоятельно расскажет в педагогических сочинениях 1900-х годов, став нашим современником. А в трактатах религиозно-нравственного содержания создаст целостное учение как основы нравственного поведения человек.
И, казалось бы, забытое на целое столетие учение Толстого становится востребованным, спасительным ходом в эпоху бездуховности и нравственной деградации.
…Что я такое, какое отношение мое, моей отдельной жизни ко всему бесконечному миру; и… как мне сообразно с этим моим отношением к миру жить, что делать и чего не делать.
…Главнейшая есть наука о том, как жить, делая как можно меньше зла и как можно больше добра.
Разум открывает человеку смысл и значение его жизни.
Создавая религиозно-нравственное учение, Толстой думал о «науке жизни», — это прямое свидетельство создания учения о жизни человека. Категория «жизнь» в этих размышлениях основная, ее он противопоставляет существовавшим учениям о жизни человека, никакого отношения к этой жизни не имеющим. У Толстого категория «жизнь» — это духовное бытие человека, требующее в исследованиях нового научного подхода.
Замысел рождался и реализовывался между двумя постоянными доминантами сознания писателя: наука жизни должна противостоять секуляризации сознания, позитивизму и естественнонаучному формату психологии, исключавшему из своего состава смысловые, духовные, нравственные вопросы, с одной стороны, а с другой стороны — вобрать в себя огромный творческий, развивающий потенциал христианства и расширить свой предмет смысловыми аспектами жизни человека, связанными с религией.
Высказывания Толстого о предмете науки жизни не оставляют сомнений в таком понимании. Толстой следующим образом характеризует основы науки, коих, по его разумению, три: «…первая — учение о своем „я“, отделенном от Всего, т. е. учение о душе, вторая — учение о том, что такое то Все, от чего человеческое „я“ сознает себя отделенным, т. е. учение о Боге, и третья — учение о том, каково должно быть отношение „я“ к тому Всему, от чего оно отделено, т. е. учение о нравственности»[52].
Толстой считает, что без этих знаний — о душе, Боге и нравственности — не может быть разумного знания, науки. Он неоднократно подчеркивал, что наука о смысле жизни и нравственном поведении представляет собой собрание знаний, которые не могут сами собой открыться человеку и им надо учиться так же, как им в свое время учился весь род человеческий. Согласно Толстому, надо знать, как должны для их истинного блага жить люди в соответствии со всеми главными условиями жизни.
Толстой таким образом четко выделял педагогическую составляющую своих взглядов, как основу любой проповеднической деятельности.
Обратимся к анализу основных нравственно-религиозных трактатов Толстого.
Первым произведением, отразившим диалог Толстого с «ложной» позитивистской наукой и христианством, явилась «Исповедь», которая знаменовала выход писателя из глубокого духовного кризиса, из переживания утраты смысла жизни — своеобразного экзистенциального вакуума. Собственно, описание духовного кризиса и выход из него и стали содержанием «Исповеди». Она была написана в 1881 г. и отдана для публикации редактору журнала «Русская мысль» С. А. Юрьеву в начале апреля 1882 г. Интересен факт подготовки редакцией введения, в котором говорилось о «великом значении» сочинения Толстого для учителей веры, которые ясно могут «уразуметь от него свою задачу, каким запросам и каким нравственным требованиям должны они удовлетворять»[53].
