— Мадрона владеет цветочным магазином на Виа Верди. Я… покупаю там цветы для могилы Фавора. Она немного говорит по-английски, а я… учу ее. Она прекрасная леди, Мэтью! И настоящая красавица! Мы поужинали у нее дома… знаешь, все случилось так быстро. Сначала я ненавидел это место, а теперь… видя ее улыбку каждый раз, когда я прихожу за цветами, слыша ее голос… я чувствую, что все снова правильно. Все идет так, как и должно.
— Не сомневаюсь, — ответил Мэтью.
— Так что… нет. Я не вернусь в Англию. Мой дом здесь, с Мэдди.
Мэтью воздержался от напоминания о том, что, если бы Холлоуэй не покинул Голгофу, эта встреча никогда бы не состоялась. Какой в этом смысл? Рано или поздно маленький человек сам это поймет.
— Урия, я рад слышать эту новость. Надеюсь, вы будете счастливы.
— А кто бы не захотел быть счастливым с любимой женщиной в этом раю! Мерзкая холодная Англия? — фыркнул он. — Никогда о ней не слышал!
— Но вы можете помочь мне. Разнести весть об отплытии среди тех, кто, возможно, захочет вернуться в… мерзкую и холодную Англию. Вернуться в свои дома. Вы сделаете это для меня?
— Сделаю. Несколько человек, скорее всего, поедут. Но не все. Многие, как и я, решили остаться.
— Что ж, тогда поговорим об этом еще раз позже. А пока доброго вам дня.
Мэтью развернулся и начал подниматься вверх по склону.
— Мэтью? — позвал Холлоуэй. — Спасибо вам!
Очевидно, его сознание только что начало просыпаться.
Пройдя еще несколько шагов под ярким голубым небом, Мэтью подумал:
Что ж, Холлоуэй все же оставил себе частичку Англии и решил взрастить ее здесь, на этом соленом берегу.
Глава тридцать первая
Раздалось три стука в дверь комнаты Хадсона.
— Мэтью! — с улыбкой воскликнул Великий, впуская друга внутрь. — А я как раз собирался повидать тебя. Заходи.
В по-спартански обставленной комнате Мэтью увидел серый рюкзак Хадсона на койке, рядом с которым покоилась сложенная одежда.
— Куда-то собираешься? — поинтересовался Мэтью.
— Да, именно поэтому и хотел зайти к тебе.
— И куда же? Я хотел сообщить тебе, прежде чем ты пустишься в путешествие по Сардинии, что Сантьяго возобновил соглашение. Каждый англичанин, желающий уехать отсюда, будет передан… — Мэтью осекся, потому что выражение лица Хадсона показалось ему странным. Он мог поклясться, что прежде не видел его таким.
— Я не собирался путешествовать по Сардинии, — сказал Хадсон. — И в Англию я тоже не вернусь. Я собираюсь в Испанию вместе с Камиллой.
— В Испанию? Ты серьезно?
— Да, — пожал плечами Хадсон. — Я никогда не бывал в Испании, но мне нравится их музыка. Ну и… так уж вышло, что я испытываю чувства к одной испанской леди.
— Ясно…
Мэтью задумался, как мог не понять этого с самого начала?
— Ты любишь ее? — спросил он.
— Присядь. — Хадсон указал на единственное плетеное кресло, также подаренное ему благотворительным обществом. Мэтью сел и подождал, пока Хадсон соберется с мыслями и скажет то, что хотел.
— Это хороший вопрос, — начал он. — Честно говоря, я не уверен, что познал любовь. Не знаю, какие именно чувства она должна вызывать. Да, я несколько раз был женат, но тогда все было… по-другому, и я не могу объяснить, в чем разница. Но она есть.
Мэтью пришлось согласиться с выводами Хадсона. То, как он говорил, очень хорошо описывало его отношение к Камилле. Он был чисто выбрит и причесан, на нем была свежая одежда, он недавно искупался, поэтому от него пахло сандаловым мылом. Если не считать левой руки, покоящейся на перевязи, сейчас он был едва ли не в лучшей своей физической форме. К нему вернулся здоровый вес, он загорел и много тренировался на палубе «Эстреллы». Они с Камиллой даже вместе порыбачили. Во всем его облике чувствовалась
— Хотел бы я знать наверняка, люблю я ее или нет, — продолжил он. — Я просто знаю, что, когда я с ней, я чувствую себя… целым. Это же не бессмыслица?
— Если ты так чувствуешь, значит, не бессмыслица.
— Мне нравится быть с ней, Мэтью. Мне хорошо с ней. И, должен признать, для меня это новый опыт. Он весьма волнительный и… в чем-то даже пугающий. Не думаю, что я когда-либо по-настоящему открывался кому-то, но с ней я этого хочу.
Мэтью почувствовал себя тупицей. Сантьяго знал, что Камилла отбывает утром. А Хадсон собирал вещи. Но мысль о том, что англичанин — заклятый враг испанцев — может добровольно отправиться в Испанию, попросту не пришла Мэтью в голову.
— Англичанин в Испании, — пробормотал он. — Не думаешь, что они вздернут тебя на флагштоке, как только ты спустишься с корабля? Или попросту выбросят за борт на полпути?
— Камилла говорит, что поручится за меня, а я верю, что у нее есть определенный авторитет.
Мэтью чуть не подавился. Хадсон Грейтхауз полагается на защиту женщины? Да, очень умной и способной женщины, но… это осознание переворачивало мир с ног на голову.
