Левиафан полностью

Вскоре им принесли четыре кружки на потрепанном деревянном подносе, и Камилла расплатилась деньгами, которые всегда носила с собой в кармане темно-синей куртки с высоким воротником. Неважно, была кружка чистой или нет, Мэтью сделал большой глоток и насладился тем, как крепкий напиток обжигает язык. Фэлл протянул свою кружку, чтобы чокнуться с Хадсоном, но тот проигнорировал его. Он осушил свою порцию в два глотка, а Камилла медленно потягивала напиток, с явным интересом наблюдая за происходящим. Мэтью молча изучал ее, пытаясь отыскать предмет ее интереса. Наконец, он не выдержал.

— О чем вы думаете?

— У нас здесь таверна, полная виноградарей, — ответила она. — Возможно, Бразио Валериани среди них. Вы не думаете, что нам следует прервать праздник, чтобы… — Ее отвлек хозяин таверны, с ужасающим грохотом ударивший двумя сковородками друг о друга.

В помещении сразу же воцарилась тишина, нарушаемая лишь перешептыванием предвкушения. Трактирщик закричал что-то посетителям, а Камилла переводила его слова для своих спутников:

— Он говорит, что скоро можно будет начать делать ставки. Платить можно будет либо монетами, либо кредитом. Он говорит, что все прекрасно знают, что делать дальше. — Она подождала, пока трактирщик закончит речь, и снова перевела: — Он просит подходить и делать ставки и желает всем удачи.

После этого толпа снова разразилась криками и собралась вокруг большого глиняного горшка, поставленного на барную стойку. Трактирщик обмакнул перо в чернильницу и яростно принялся писать в маленькой книжке, пока люди выкрикивали свои ставки и бросали в горшок монеты с тихим позвякиванием.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил Фэлл.

— Не знаю, — ответил Хадсон, вставая. — Но там явно что-то происходит. — Он указал на дальнюю часть таверны. Мэтью тоже поднялся. Он увидел, что столы убирают, а стулья отодвигают, оставляя всего один стол на месте. Двое мужчин подвешивали на колышки какой-то круглый предмет.

Мэтью потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что предмет представлял собой срез соснового ствола с корой, почти идеально круглый, около двадцати дюймов в диаметре. Мужчины подвесили его примерно в шести футах от пола в десяти-одиннадцати футах от стола. На срезе ствола были нарисованы красные кольца, и каждое из них было меньше предыдущего. Остальная часть была закрашена пронумерованными треугольниками.

— Что это такое? — спросила Камилла, стоя рядом с Хадсоном.

Мэтью знал, на что смотрит.

— Это доска для игры в дартс, — сказал он.

Монеты продолжали со звоном падать в горшок. Развлечение, похоже, привлекло даже капитана Андрадо и его людей, поскольку они с интересом протолкнулись к доске.

Профессор Фэлл встал.

— Что ж, я должен подойти поближе, — сказал он и принялся пробираться к толпе. Хадсон последовал за ним. Отставая на несколько шагов, к доске двинулась Камилла. Мэтью в последний раз отхлебнул обжигающего эля и тоже направился к шумной толпе, ожидая увидеть захватывающую игру.

Подойдя к группе, он заметил, как двое мужчин ставят на стол перед мишенью для дротиков какую-то груду тряпья.

Нет! — сообразил Мэтью в следующее мгновение. Груда тряпья на самом деле была серым плащом, накинутым на худое тело. У человека были длинные песочного цвета волосы и изможденное бледное лицо, заросшее густой темно-каштановой бородой. Этот человек оперся локтями о стол и, казалось, рассматривал мишень для дротиков, в то время как собравшиеся вокруг него выкрикивали что-то ободряющим тоном. Во всяком случае, Мэтью так показалось, потому что в возгласах толпы он не уловил ни ярости, ни презрения.

Двое мужчин сняли сапоги с ног человека, полулежащего на столе, и обнажили его босые ступни. Хозяин таверны вышел вперед с кожаным колчаном для стрел, который он передал одному из мужчин. Затем он отступил назад, закричал и вскинул кулак в воздух, что спровоцировало еще более громкие возгласы толпы.

Пока Мэтью завороженно наблюдал за этим странным ритуалом, фигура на столе плавно отвела ногу назад. Она отводила ее все дальше, и, казалось, должна была вот-вот вывихнуть ее из сустава. Мужчина с колчаном вложил стрелу, укороченную примерно вполовину в сравнении с обычной, между большим и указательным пальцем ноги, направив острие в мишень.

Последовала короткая пауза.

Фигура на столе пристально посмотрела на доску и чуть сдвинула ногу влево. Затем с поразительной скоростью и силой его нога рванулась вперед, стрела пролетела между его пальцами... и вонзилась в доску примерно в четырех дюймах справа от центрального красного круга, в треугольник под номером двадцать семь.

— Ventisette! — воскликнул хозяин таверны.

Раздались новые возгласы. Мэтью догадался, что выиграли люди, сделавшие ставку на то, что стрела попадет именно в этот треугольник.

Затем человек отвел назад левую ногу. Вторая стрела зажалась между пальцами, ринулась вперед, и древко задрожала в нескольких дюймах над красным центром в треугольнике с номером 15.

— Quindici! — воскликнул трактирщик.

Победители снова заголосили, а проигравшие горестно заблеяли.