Потому и поздоровался с Фатмой, и уже выходил из дома, когда она остановила меня. Плавно повернулся, а она спешно одернула руку от рукава моей светлой рубахи, и я замер. Застыл, потому что чужую женщину, или жену не мог и пальцем тронуть, иначе осквернил бы её. Это я выучил хорошо, как и то что Фатма никогда не покажет при мне своего лица. Я лишь заметил лёгкий кивок в её взгляде на стол, но покачал головой и показал в сторону реки. Женщина только укоризненно посмотрела в ответ, и наспех сбросив в тканую сумку несколько кусков хлеба и простое отваренное мясо курицы с соусом, пихнула мне её в руки всё равно.
А следом пожурила и Рашида, который тут же ухватился за мою ладонь и потянул на себя.
— Хочешь опять со мной? — присел рядом с мальчиком и поправил его платок, которым была покрыта голова ребёнка.
Рашид кивнул и вырвав у меня из рук сумку побежал вперёд. В свои восемь лет, он выглядел наверное как самый счастливый ребенок, которого я когда-то видел. Всегда улыбчивый мальчик напомнил меня, в его возрасте. Я точно так же носился за всеми хёнами в школе. Хотел выглядеть сильнее, и даже однажды подрался с парнем, который был старше на четыре года. Даром, что он выглядел в два раза младше, но Тангира это не заботило. Я хотел попасть в число парней, которые ходили в додзё, а они запросили за то, что пропустят меня на занятия поход с ними на сходку у круглосуточного магазина. Там то У Дон и разлил рамён старшего из этих парней, за что мне пришлось подраться с ним, чтобы показать, что нельзя трогать старших.
Детство… Даже этот пример показывал насколько оно было запущенным. Я хмыкнул и опять улыбнулся, входя за мальчиком в помещение дока его отца, выстроенного фактически из дерева. Ведь если покрыть это место металлом, оно бы на палящем солнце превратилось в печку.
Махнув Рашиду на его уже привычное место рядом с инструментами, снял платок и стянул рубашку, чтобы вылить на себя не меньше двух вёдер воды. На такой жаре только подобное спасало меня от кипятка в черепной коробке. Ощутив хотя бы частично облегчение во всем теле, я спустился в яму и стал разбирать обшивку, чтобы открыть карман с мотором. Ещё утром, когда мы приехали, звук его работы оставлял желать лучшего.
"Придется опять разбирать полностью… Сраный песок!!!" — я сжал со злостью челюсть, и открыл крышку кармана, замерев с ней в руке, когда услышал звук тормозов прямо у дока.
Одного взгляда в сторону Рашида мне хватило, чтобы ребенок спустился ко мне, а я поднялся наверх, беря в руки одну из цепей, которые лежали на полу. Их звон постоянно проваливал меня в воспоминания, но в этот раз я будто в омут опустился, потому что смотрел на то, как по сухой каменистой земле жёлтого оттенка ступают лёгкие слипоны белого цвета. Они останавливаются рядом с внедорожником, а следом звучит хлопок дверцы машины.
Рашид только на секунду высунулся из ямы, но я тут же пихнул его обратно, скручивая цепь в руке только крепче. Медленно во всём теле поднималось знакомое давление. Оно и толкало кровь по венам так, что вскоре стал слышен только пульс. Но, как только этот человек ступил под тень дока, а я опять выглянул из ямы, цепь в моих руках дрогнула, а глаза расширились не веря в то, что это произошло.
— Я же сказал, что приду за тобой даже если придется искать твой труп, Тангир! — пробасил Нам Джун и осмотрел меня с ног и до головы, замерев взглядом на лице, которое я так и не успел прикрыть, потому что полез сперва к лодке.
— Уходи… — выдохнул настолько убито, что не узнал собственного голоса.
Не узнал, потому что в этот момент, во всё тело ударила боль такой силы, что я еле сдержал слезы. А они во мне начали просто пылать, выжигая глаза, пока я смотрел на человека, сломавшего своим появлением иллюзию моего покоя. Нам Джун своим присутствием словно отобрал его, вынудив, смотря на него, видеть лицо Невены. Заставил ощутить то, что я должен был почувствовать, как только открыл глаза, но окружающая действительность стала самой настоящей ширмой для всех моих эмоций. Оградой, как прочной стеной, с помощью которой, я открестился от всего прошлого и обгородился будто крепкими сводами.
— Я искал тебя три месяца, сопляк! И это всё, что ты хочешь и можешь мне сказать? — Хён скривился и повысил голос, но заметив ребенка, остановился.
Рашид встал за мной и осматривал с интересом мужчину в белоснежной рубашке и лёгких брюках, как диковинного зверька. Мальчик ткнул в меня пальцем и что-то спросил, а я только убито прошептал:
— Никто, Рашид… Этот человек… — в моей груди словно раскаленный уголь пылал, а дыхание стало рокотать, — сейчас этот человек уедет.
— Чжи Тангир!! — Нам Джун пошёл на меня, но я прорычал:
— Убирайся, Хён!!! Чжи Тангир мертв! Его сожрали змеи на дне той шахты! Он сгорел в том аду, а значит… Тебе здесь делать нечего! — от моего голоса ребенок за спиной задрожал всем телом, и Джун это заметил:
— Ты парня перепугал так, что он еле стоит, идиот! — Джун кивнул мальчику, а Рашид и вовсе сорвался на бег, очевидно рассказать Зухрату и старшим братьям о моих гостях.
